Автор
Осень словно отомстила летнему засилью теплом и солнцем, окутывая город серой пеленой. Аромат пропитанных мокротой листьев и гнили превращается в предвестник непредсказуемых бурь - холодных дождевых капель, которые хлещут по лицу, заставляя замерзнуть. В такой атмосфере приходит Отвергнутая целительница для Дракона — история о магии и отчаянии под покровом небесной тьмы....
– На свадьбе было много букетов, – пожала плечами тётя Ванда. – Это мог быть любой из цветов.
– А Генри? – спросила я, всё ещё испытывая некоторое любопытство по поводу судьбы своего незадачливого жениха.
Отец с тётей снова переглянулись. На этот раз на их лицах читалась едва скрываемая усмешка.
– Это был самый короткий брак на моей памяти! – ответила тётя.
Значит, герцогиня Спенсер бросила Генри? Что ж, эта новость меня, несомненно, обрадовала.
– А его… недуг?
– Твои учителя могут тобой гордиться, Кара, – с нескрываемым удовольствием в голосе отозвался отец.
Я не смогла сдержать улыбки, чем привлекла внимание Вила, который, не понимая ни слова из нашего разговора, лишь с любопытством наблюдал за нами.
– О чём вы говорите? – шёпотом спросил он.
– Расскажу как-нибудь в другой раз… – ответила я, подмигнув.
Дни потекли своим чередом, размеренные и спокойные. Я старалась занять себя делами, чтобы постоянно не думать о Гае. Снова начала работать в оранжерее.
После моего отъезда многие цветы погибли, так что я с удвоенным усердием принялась за работу. Выписала несколько редких видов из столичного питомника и даже решилась на эксперимент, который вычитала в старом справочнике по ботанической магии в академии Гисса."
"Отец тем временем взял под своё крыло Вила. Узнав, что парень никогда не держал в руках охотничьего ружья, он решил восполнить этот пробел. Теперь они часто выезжали в лес.
Забавно было наблюдать, как неуклюжий поначалу Вил постепенно становиться всё увереннее.
Он словно оттаивал, избавляясь от груза прошлого. Особенно его глаза загорались, когда отец рассказывал истории о своих охотничьих приключениях.
Тётя Ванда пробыла с нами около недели, а потом уехала домой, пообещав вернуться вместе с тётей Беатрис, как только появятся новости от Гая.
“Нужно же помочь со свадьбой!” – заявила она перед отъездом, хотя я считала, что говорить об этом пока рановато.
Каждый вечер перед сном я подолгу смотрела на метку на запястье, пытаясь через неё почувствовать Гая.
Единственной весточкой от него было короткое письмо, пришедшее через неделю после нашего приезда домой:
""Всё идёт по плану. Люблю тебя"".
И больше ничего – ни слова о том, как продвигается расследование, ни намёка на сроки возвращения.
