Вторая половина рассказа. Я вошла в огромную гостиную с опаской. Боже, какая красота! Потолки высокие — над двумя этажами, окна с витражами изображают прекрасные пейзажи, пол мраморный, стены украшает роспись в позолоченных узорах. За столом на скатерть выложено деликатесы, серебряные блюда переполненные вкуснейшим салатом, напитками и бокалами вина....
— А потом съел его сердце! Он упивался этой пищей и был безумно страшен…
Сибилл затряслась. Она очень ярко представила, как старший сын врывается в их поместье в виде зубастого монстра и разрывает грудную клетку Вайлему, после чего съедает его еще бьющееся сердце. От такой картины женщине стало ужасно плохо, боль в голове усилилась в разы. Она начала задыхаться, прохрипела «Воды!» и упала на пол. Уже теряя сознание, она услышала истеричный возглас Жуна:
— А я говорил тебе, карга старая, что не нужно добавлять несуществующих подробностей в эти события, а ты меня не послушалась! Хозяйке теперь плохо, дура ты безмозглая…
Услышать-то Сибилл, услышала, но вряд ли смогла запомнить эти слова, потому что сознание отчаянно тухло, и ее больше занимала мысль, что она так и не рассказала Вайлему о способностях брата к настоящему обороту…
Глава 47.
Ярмарка поразила мое воображение своими масштабами. На огромной площади собрались тысячи человек, которые сновали между рядами многочисленных лавок.
Солдаты вереницей стояли вокруг этого участка, охраняя его от простого люда, а вот аристократы собирались именно внутри. Прибывающие отдавали специальные приглашения на входе, и им сообщалось, в каком именно месте гости будут сидеть.
До меня дошло, почему принц вручил нам этот свиток. Значит, действительно хотел усадить неподалеку от себя. Правда, чего он добивался, было непонятно, но Уильям заверил, что у него всё под контролем и он в принципе готов ко всякому развитию событий.
Пока мы стояли в очереди к пункту пропуска, я невольно вспоминала прошедший вечер и не могла удержаться от улыбки.
После того, как я сказала «да», началось нечто невообразимое.
"Я даже не поняла, как оказалась на диване. Выгибалась навстречу поцелуям и забыла даже как меня зовут, но Уильям наконец остановился и, тяжело дыша, приподнялся надо мной.
