В черном мраке ночи древнего владения ждала атмосфера хаоса и безжизненности. Некогда могучий дом утратил прежнюю мощь, его окружали развалины — символы крушения силы. Здесь тени стерегут каждый шаг, и в каждом вздохе скрывается угроза. Книга "Отвергнутые жены" или "Амазонки поневоле" погружает читателя в мир, где женщины борются за существование, превращаясь из слабых супругов в могучих воинов....
Где вход, не по воздуху же люди залетают за ограждение?
Шаг, ещё… и вдруг в прорехе между брёвнами замерцали проблески света, я припала к щели, пытаясь рассмотреть, что там. Получалось плохо, глаза, привыкшие к темноте, слезились от любого лучика. По двору скользили какие-то тени, не разобрать, мужчины, женщины и люди ли вообще? Ладно. Не сходим с ума, успокаивала я себя, кто ж ещё может построить забор, не обезьяны же. С губ сорвался нервный смешок. А на плечо легла чья-то рука.
Глава 2
Присев от неожиданности и чуть не обмочив штаны от страха, повернула голову.
Я кивнула, сглотнув ставшей вязкой слюну. Она потянула меня за собой, мы прошли вдоль ограды и через узкую калитку попали во двор. Невольно прикрыла рукой глаза: посреди хорошо утрамбованной площадки горел костёр, заставляя щуриться после темноты.
Когда немного привыкла к свету, огляделась. Мы находились в небольшом селении, состоящем из тростниковых хижин; вокруг меня собирались женщины разных возрастов, молчаливые, темноволосые и смуглые, они выступали из окружающей тьмы, словно ночные кошмары.
Все были одеты в какие-то жалкие подобия юбок, похоже, что из грубо выделанной кожи, грудь украшали такие же то ли топы, то ли повязки. От них страшно смердело давно немытым телом с примесью какого-то разложения, должно быть, от плохо выделанных шкур. Волосы новых знакомых коротко острижены, даже скорее срезаны тупыми ножами.
Ко мне приблизилась высокая, плотного телосложения женщина, с грубыми чертами лица.
Она на пару минут задумалась, потом ткнула себя в грудь:
- Дая!
Её рука уткнулась в меня, брови вопросительно приподнялись.
- Аня, - ответила я.
Женщина удовлетворённо кивнула:
- Ана, - и снова понесла что-то на своей тарабарщине.
Из толпы вышла седая, сгорбленная старуха, она держала в руках какой-то кривой сосуд, который мне и всучила. В нём оказалась вода. Я понюхала питьё, попробовала. Вроде чистая. С удовольствием выпила всё, только сейчас поняв, как меня одолевала жажда."
"Дая довольно кивнула, снова что-то сказала и, взяв меня за руку, подвела к бревну, заменявшему скамейку. Мы сели возле костра.
