Автор
Наконец-то у дамы появилась собственная дача — она как влюбленная пара из старых русских рассказов. На ней можно провести лето с внуками, даже если они пока не родились. Внуков будут вывозить под чудесные сосны и волшебные заросли орешника, терна и ежевики.
И красоты никакой – глупо он здесь посажен.
Конечно, она была права. Ольга и сама так думала.
– Смешной у нас с тобой разговор, – вдруг улыбнулась мама.
– Почему?
– Так. Старческий.
– И ни капельки не старческий, – обиделась Ольга. – Это все очень важно.
– Я и не говорю, что неважно. Но, согласись, в восемнадцать лет такие вещи важными не кажутся.
– Мало ли что не кажется важным в восемнадцать лет! – усмехнулась Ольга. – Что же мы теперь, Нинку начнем спрашивать, где смородину сажать?
– Да я не о том… Ну ладно, это ерунда!
Мама махнула рукой с той самой беспечностью, которая, Ольга легко догадывалась, с ума сводила мужчин в ее молодости.
На юбилей Андрей подарил теще швейцарский велосипед и напомнил, что Лев Толстой именно в этом возрасте выучился на нем ездить.
– Лев Николаевич с младенчества ездил на коне, – напомнила та. – Так что навык держаться в седле у него был.
Вообще-то велосипед не был для нее новинкой. Из маминых рассказов Ольга знала, что первый велосипед – не детский трехколесный, а настоящий – подарили ей родители на шестнадцатилетие.
Праздновали в этом вот самом саду. Под деревьями стояли столы, и гости забывали о расставленной на них еде, потому что с деревьев то и дело падали груши, такие сочные, каких, мама говорила, ей никогда в жизни больше есть не приходилось.
А на новом швейцарском велосипеде она в самом деле стала ездить за молоком в деревню. Мама была суха, легка и когда садилась в седло, то сзади казалась совсем девочкой – даже юбка вилась вокруг ее ног с девической соблазнительностью.
