В Озерных странах разгорается скрытый конфликт между местными жителями и захватчиками. Женщина с энтузиазмом объясняет свой взгляд, но ее услышали с недоверием. Аристарх, рассказывая о своем участке, предвещает опасности. Сюжет наполнен загадками и решением давно спрятанной тайны.
У меня фотографическая память, я запомнила вас, потом нарисовала портрет по памяти и отдала его Константину Григорьевичу. Он повесил его на стене в комнате и уверял меня, что он ему очень нравится, – и протянула Северову еще один листок, – вернее, два портрета. Этот показался мне менее удачным.
– Похож, – дернул уголком губ Северов, глядя на изображение своего молодого, улыбающегося лица."
"– Константин Григорьевич был для меня очень родным и близким человеком, – призналась Анна. – В тот момент единственным родным и близким. Он спас меня в самом прямом смысле, спас мне жизнь. Когда мы встретились, я была маленькой, напуганной, совершенно потерянной девочкой, переживавшей ужасную трагедию, потеряв самых близких и родных людей. Мне было так страшно и так больно, что у меня в душе все кричало постоянно, без остановки от этой жуткой боли и страха. И никому до меня не было никакого дела. Константин Григорьевич сразу увидел и понял мое состояние и сумел обогреть, исцелить, взял под свою опеку и душевную заботу. Он напоминал мне дедушку Анисима: такой же светлый человек, с таким же неподражаемым, великолепным чувством юмора и искристой какой-то иронией. Он увлек меня новым интересным делом, заворожил рассказами об истории русского костюма и дал мне то, за что я смогла ухватиться всей душой и увлеченностью и выбраться из отчаяния. – Она замолчала, захваченная нахлынувшими воспоминаниями. Отвернулась, торопливо смахнув неудержавшуюся слезинку.
Помолчала, выдохнула, снова повернулась к Антону, улыбнувшись сквозь грусть:
– Я его очень любила. Константин Григорьевич был мне по-настоящему близким человеком. И другом.
– Я вас помню, – произнес Северов ровным голосом, не окрашенным эмоциями. – Не узнал, конечно, вы сильно изменились, но я помню маленькую худенькую девочку с огромными зелеными глазищами. Да и дед про вас рассказывал с такой теплотой, сетовал на ваших родственников и все переживал за вас.
– Он такой был, да, – кивнула, улыбаясь, сдерживая вновь подкатившие слезы, Аня. – Переживал за всех родных и близких.
– Я могу это оставить себе? – спросил Антон, колыхнув листами, которые держал в руках.
– Да, конечно. Я часто рисовала Константина Григорьевича, у меня много его портретов. Выбирайте те, которые вам нравятся, я могу отнести их багетчику, с которым сотрудничаю, он сделает рамки, и вы сможете повесить их у себя, если захотите.
