В Озерных странах разгорается скрытый конфликт между местными жителями и захватчиками. Женщина с энтузиазмом объясняет свой взгляд, но ее услышали с недоверием. Аристарх, рассказывая о своем участке, предвещает опасности. Сюжет наполнен загадками и решением давно спрятанной тайны....
– Разумеется, Станислав Михайлович, – выказал горячую готовность к сотрудничеству Лигов. – Обязательно, я даже настаиваю на серьезном осмотре. Мои служащие покажут абсолютно все, откроют все двери.
– Вот и хорошо, – кивнул Юдин и отдал распоряжение ожидавшим охранникам и полицейским: – Начинайте, ребята.
Северов встал, кивнул сдержанным поклоном и покинул уважаемых господ, присоединяясь к поисковой бригаде.
– Антон Валерьевич, – ответил на вопросительный немой вопрос хозяина Юдин, – свидетелем побудет, чтоб соблюсти все формальности.
Беглого гонщика нашли быстро, примерно минут через двадцать. Нашел, понятное дело, Северов, который знал, где искать, и главное, умел это делать на таком уровне, о существовании которого даже не подозревали остальные служивые ребята, принимавшие участие в поиске."
"Небольшая каморка, два с половиной на два с половиной метра, находилась за отодвигавшимся на шарнирах тяжелым стеллажом в дальнем углу подвала. Когда, отодвинув стеллаж, открыли встроенную, сливавшуюся со стеной дверцу, из закутка ощутимо так шибануло спертым воздухом, пованивавшим отхожим местом, а «сиделец» принялся возмущаться:
– Ба, ты совсем… – и осекся, не признав в вошедшей в каморку мощной фигуре одного из охранников Юдина родную бабушку.
Протокол соблюли по всем правилам, о чем так ратовал полпред: понятых из числа прислуги назначили, права задержанному зачитали. Но, когда хлопчика карцерного скрутили под нежные ручки охранники Юдина, из ушлепка, до сих пор не прочувствовавшего всей глубины своего попадалова, поперла привычная нахрапистая бычка.
– Эй, вы чо, охренели! – орал тот. – Больно, мать вашу! Отпустил руку, козел! А-а-а-а! – заорал, когда охранник чуть наддал болевого эффекта, приподняв руку задержанного повыше. – Ах ты ж козел!
Когда орущего Виталика выводили из дома и конвоировали в машину, изменившийся в лице, побледневший так, что губы стали одного оттенка с бледной кожей, Лигов убеждал полпреда в своей непричастности, уже безысходно осознавая всю бесполезность собственных слов и уверений.
– Я не знал, Станислав Михайлович, – смотрел он тому в глаза. – Не знал. Клянусь. Это теща, Алевтина Степановна, у нее этот урод любимый внучок. Это она тайком от меня его прятала.
– М-да, – покивал головой Юдин, закаменев лицом, якобы соглашаясь и где-то даже сочувствуя. – И как-то внезапно и очень вовремя теща твоя вдруг пропала, – и «успокоил»: – Не переживай, Олег Владимирович, следствие разберется.
