Длинные ноги в брюках с идеальной стрелкой.
Эдвард оставался до омерзительного хорош собой. Рядом с ним Майк казался мальчишкой даже в те годы, когда они оба были молодыми парнями, а теперь мой друг, как в янтаре, застывший в двадцати с небольшим годах, и вовсе бы потерялся на фоне импозантного мужчины. А еще Эдвард Стейн обладал способностью нравиться всем вне зависимости от пола и возраста. Он был негласным лидером среди парней, его мнение спрашивали по любому поводу, прислушивались и поступали «как Эд посоветовал». Преподаватели ставили лучшего студента потока в пример, никогда не жалея для него добрых слов и теплых мест на регулярных практиках. А уж преподавательницы женского пола души в нем не чаяли. Про девчонок, толпами увивавшихся вокруг, и говорить нечего."
"Но яркий, общительный и обаятельный студент не спешил заводить серьезных отношений, а о несерьезных говорить было как-то не принято. Ничто не должно омрачать светлый облик непревзойденного Эдварда Стейна. И мне бы задуматься, почему на последнем курсе первый красавчик и звезда всея Академии обратил на меня внимание, да не просто обратил, а — небывалое дело! — предложил встречаться. Но, польщенная вниманием такого парня, я парила на эфирных крыльях любви и предпочитала не задаваться неприятными вопросами.
А теперь неприятные вопросы будет задавать мне этот хмырь, уже сейчас подозрительно и чересчур внимательно изучающий учетный журнал, так и ищущий, к чему бы прикопаться.
Я открыла сейф и демонстративно отошла, предлагая проверяющему сверить текущие остатки по факту и с журналом.
Эдвард наклонился и начал выставлять пузырьки один за другим на стол, пока их не скопилась небольшая батарея. Потом медленно пересчитывал, делая пометки в своих бумагах. Слишком скрупулезно, слишком внимательно и дотошно, оглядывая каждый пузырек, проверяя, полный ли он, затем откручивая крышечки и определял на запах — то ли лекарство внутри. Те, которые вскрывать нельзя — проверял магически, но не оставлял без внимания. Будто я могла опуститься до подлога! Сколько у меня было разных проверок, эта первая, в которой осматривался и обнюхивался каждый пузырек, сверялся с этикеткой, проверялся срок годности. Нет, в этом я была уверена, в отличие от количества обезболивающих и стимуляторов, которые включила в журнал, как испорченные. И такое количество «битых и бракованных» не могло не вызывать подозрения, особенно в свете того, что пузырьки, которые следовало предъявить, я выкинула. Все-таки с проверяющими всегда можно договориться и другими, скажем так, альтернативными методами, на которые у меня всегда отложены резервные средства. Кто же знал, что проверять меня приедет лично один из руководящих чинов Целительской палаты и мой бывший.