Темные глаза и длинный нос у нас одни на двоих. Мы в целом похожи, но ухоженный брат, у которого даже ногти подстрижены аккуратно и, судя по блеску, отполированы, производит совсем другое впечатление. Плюс пара колец, не считая родового перстня. Костюм на заказ опять же. Такой способен вскружить голову многим девушкам и сам по себе, а с учетом его положения, Ян становился отличной партией.
Но, судя по округлившимся глазам, все-таки не болезнь.
— Ты чего! Как ты могла такое подумать?! — с возмущением в голосе спросил брат. — За кого ты меня принимаешь?
— За бестолкового младшего брата, — Ян закатил глаза и страдальчески покачал головой, дескать: и это моя сестра. — Тогда в чем дело?
— Мне нужны деньги, — огорошил брат. — Если не хочешь дать просто так, то можно взаймы. Я и расписку напишу, что взял и обязуюсь вернуть.
На осмысление у меня ушло с минуту. Я откинулась на спинку стула и сложила пальцы домиком, рассматривая брата. По нему не скажешь, что он нуждается в деньгах.
— Ян, ты понимаешь, что пришел немного не по адресу? Я, как бы это сказать, не отношусь к зажиточному сословию.
— Зато у тебя богатый жених, — выдал брат, а я едва не застонала. Мне самой нелегко брать у Ксавьера деньги, причем для конкретных целей. А тут мелкий засранец такое предлагает.
— И сколько же тебе надо? — нет, я не собираюсь давать или одалживать нисколько, но интересно же.
— Тысяч пятьдесят, — окончательно добил меня брат. И так невинно похлопал глазами, будто пару марок на мороженое попросил.
— Сколько?! — с ума сойти! И я еще считала, что у меня предстоят большие траты!
— А сколько у тебя есть? — зашел с другой стороны брат.
— Ян, — я выдохнула, стараясь говорить спокойно, пусть до спокойствия мне было бесконечно далеко. — Зачем тебе такие деньги?
— Мне просто… — брат осекся под моим взглядом, наверное, я бессознательно отпустила эмпатию, но все же неуверенно договорил: — Линда, мне очень надо, честно. Я все верну!
— А почему ты не попросил у отца?
— Только ему не говори! — взмолился Ян, разом утратив весь свой вид лощеного красавчика, став снова пятилетним мальчишкой, который разбил любимую папину чернильницу и испортил любимый мамин ковер. А поняв, что натворил, побежал, заливаясь слезами, к старшей сестре за помощью.
Пятно я, к тому моменту освоившая бытовую магию, вывела. Только чернильницу починить не удалось, но папа его не особо ругал. В моих воспоминаниях Яну все сходило с рук. Пороть его надо было еще тогда, сейчас уже поздновато для воспитания.
— И ты не хочешь мне ничего рассказать? Например, зачем тебе такие большие деньги? — выдохнув и как можно спокойнее, спросила я."
"— Так разве это деньги… — начал Ян и осекся под моим горящим взглядом.