Моя магия не помогала, она оттягивала неизбежное, но не больше. Нам бы до клиники доехать, а там… там хоть что-нибудь! Мне нужно одно чудо, одно маленькое, крохотное чудо, после которого я запру лорда в его поместье и запрещу выходить куда-либо, пока мы не изготовим лекарство и не вылечим его.
От большой отдачи магии и приближающегося перерасхода голова закружилась. Надо прекращать, иначе отключусь раньше Ксавьера, а мне во что бы то ни стало нужно продержаться самой.
— Прекрати, — попросил жених, — все равно, похоже, до свадьбы не доживу.
— Молчи лучше, — попросила я.
Если он не умрет сегодня, то я сама его потом убью. Потому что нельзя же так!"
"Когда экипаж снова затормозил, сердце иррационально ухнуло вниз, но мы всего лишь подъехали к дому.
— Помогите его вытащить, — попросила я, выпрыгивая и на секунду теряя ориентацию в пространстве. Чьи-то руки не дали упасть, а затем отодвинули в сторону, и мне осталось только наблюдать, как Ксавьера достают и помогают дойти до ступеней.
А там уж дверь открылась сама, мой лучший друг с круглыми от увиденного глазами вышел на порог.
— Дорогу, — скомандовал один из волкодавов и Майк отшатнулся в сторону, пропуская зашедших стражей и полуживого Ксавьера.
— Ты потом мне все объяснишь, — тихо проговорил Майкален. — В приемную его! И сразу на смотровой стол.
Как хорошо, когда есть кто-то, способный принимать решения и готовый разделить за них ответственность.
Всех подчиненных Ксавьер предсказуемо из дома выгнал. Не знаю, насколько далеко они ушли, нам было не до того. Мы с Майком в четыре руки работали над лордом, но ситуация ухудшалась, наверное, даже не с каждой минутой, а с каждой секундой.
В какой-то момент показалось, что мы можем его стабилизировать, но израненное тело не принимало энергию накопителей, магия просто не задерживалась внутри. Ни стимуляторы, самые сильные, оставленные на крайний случай, ни артефакты, призванные выравнивать показатели организма — не помогало ничего.
Ксавьеру было плохо. Да какое там, по-настоящему ужасно! И не будь он накачан под завязку стимуляторами, то давно бы валялся в счастливом беспамятстве. Но даже в этом ему не повезло. И пусть я, насколько возможно, обезболила все раны, магию, разрушающую организм изнутри, отделить от тела нельзя, как и хотя бы немного купировать от нее боль. И чем больше магии мы пытались влить, тем быстрее шел процесс разрушения. Становилось только хуже…
— Надо принимать решение, — Майк твердо сказал фразу, которую я бы и в кошмарном сне не пожелала услышать. — Если мы сейчас не погружаем его в анабиоз, то потом можем просто не спасти. Пока еще есть, что спасать и лечить.
Он был прав. Тысячу раз прав. Но сделать из Ксавьера по сути живой труп я не могла. Не могла, но должна была.