До темноты оставалось всего ничего, и я уже места себе не находила, по двадцать раз объяснив все Яну, кого как кормить, убирать, ухаживать. В итоге заставила брата записать мои указания, потом проверила, убедившись, что записано верно.
— С руххом осторожнее, — в сотый раз повторила я. — Он пусть маленький и почти без магии, все равно остается опасным.
— Линда, когда вы уедете, наконец? — не выдержал Ян. — Разберусь я как-нибудь с твоим руххом. И с остальными тоже разберусь.
— Как-нибудь не надо, — попросила я, но решила не продолжать, а то, чувствую, разругаемся перед отъездом.
Наше сопровождение из тайной стражи прибыло к десяти вечера, что интересно, в компании моего отца.
Сына лорд Вируа проигнорировал, но Ян умный мальчик, не стал искушать судьбу. Стоило ему увидеть, кто пожаловал, как братец поспешил скрыться на втором этаже, решив, что он достаточно со мной пообщался и без пожеланий доброй дороги я как-нибудь обойдусь.
— Ты в порядке? — спросил отец, подойдя почти вплотную и внимательно оглядев меня с ног до головы.
— Да что со мной будет? — отмахнулась я. — Пригляди, пожалуйста, за Яном, он в клинике останется.
— Ничего, пусть поживет один, подумает о своем поведении.
— Да я и не за него беспокоюсь, — хотя и за него тоже. — У меня тут, можно сказать, дети остаются…
— Вот и помни про своих… детей. Чтобы не оставить их сиротами, — отец был предельно серьезен, и если в его шутке и была доля шутки, то совсем не большая.
— Да я только жить начинаю, вот, замуж вышла…
Отец посмурнел еще сильнее.
— Поздравлю, когда все закончится, — благополучно — наверняка, хотел добавить, но не стал. — Линда, я в тебя верю, — отец взял меня за плечи. — Но будь осторожна, прошу. И если что-то пойдет не так — возвращайся. Дома тебя всегда ждут.
— А Яна? — ляпнула я.
— И его, — улыбнулся уголками губ отец. — Но не сразу.
Полог невидимости и тишины скрыл экипажи. Заклинания работали только со стороны улицы, я же через открытую дверь наблюдала, как наши немногочисленные вещи в руках Майка, Рея и Кейва исчезают вместе с мужчинами на несколько секунд — ровно столько, сколько нужно, чтобы положить очередной ящик и вернуться за следующим.
Рози стояла, утирая слезы. Домой она идти наотрез отказалась, заявив, что не может не проводить нас. Прозвучало как «в последний путь», но от комментариев я предпочла воздержаться.
Грузились мы вместе с живностью. Цербера пришлось взять на поводок, отчего Церя негодовал и пытался вырваться, но я, как могла, утихомиривала его эмпатией. В экипаже погружу в сон, если совсем плохо себя вести будет, надо только до экипажа огненного пса дотащить…"
"Гулять Церя любил, особенно с учетом того, что гулял он мало. На улице, стоило ему переступить порог, рванул вперед, утягивая меня за собой.