В далекие триста пятьдесят годы Миасская империя проложила невиданную тропу — она сумела управлять драконами. Говорят, в это время появилось лишь немногих эмпатов, способных склонить силы людей и чудовищ на свою сторону. Их усилия привели к взрывной мощи государства: войска империи, подкрепленные драконами, неистово стремились к южным землям. Войны разметали все позади и теперь их хвост тянется к северу, покоряя неведомые миры....
А мы взяли и все испортили. Гады.
— А как ты оказался заражен? И зачем?
— Айрат видел, что я все ближе подбираюсь к его детищу, и не мог допустить срыва всех планов. Хотя мы были не друзьями, скорее, приятелями. У нас много общего, почти ровесники. Мне бы хотелось думать, что ему нелегко далось это решение. Мы с ним не всегда встречались за ужином в ресторане, иногда разминались на спаррингах. Так что получить образец моей крови он мог. А дальше — дело техники, и его подчиненных в одной из лабораторий.
— А почему бы тебя просто не убить? Нет, я рада, конечно, что Ликхар пошел таким путем, но все же.
— Насильственная смерть — это всегда расследование. А посколько я не абы кто, то расследовали бы тщательно. Кто знает, куда бы завело? А тут я заболел, наверняка, подобрали бы для официального диагноза болезнь, подходящую по симптомам, но вылечить не смогли. И все гладко. К тому же, думаю, тут еще сыграло желание Айрата посмотреть, как драконья чума действует на сильных магов и Высоких лордов. Ведь именно для таких, как я, оно и готовилось.
— В общем, повезло тебе со мной, — резюмировала я.
— И с Дао, — согласился Ксавьер. Да, именно нашему реликтовому любимцу он обязан выздоровлением. Впрочем, там еще три василисихи ползает, уж кто-нибудь, да поделился бы кровью.
Пока мы беседовали, Центральный целительский корпус вырос огромной махиной.
— Что-то я после твоего рассказа боюсь за Майка, — я поскорее выбралась из экипажа.
— Не бойся, с ним охрана и надежные люди.
«Все равно заберу его домой», - решила я.
Оказывается, у тайной стражи здесь имелись собственные палаты, которые были отлично защищены и оборудованы. Друг лежал в одной из таких. И в палате он оказался не один.
Рядом с ним сидел Дарел. Как-то слишком близко, и, стоило нам открыть дверь, поспешно отодвинулся. И руку Майка отпустил. Мы не вовремя? Не потому ли Майки так рвался в лабораторию? Я-то по наивности все списывала на любовь к науке, а может, дело совсем не в ней? Потом обязательно расспрошу, не все ж блондинистому эмпату в мою личную жизнь нос совать.
— Ты как? — я бесцеремонно подвинула Вольса. В конце концов, именно из-за него Майк и оказался в той злосчастной лаборатории. И высказать все бывшему однокурснику я пока не передумала, а только отложила до более подходящего момента.
— Живой, как видишь, — друг лежал с перебинтованной головой, весь обложенный восстанавливающими артефактами, бледный, но в сознании. Значит, мозги не расплавились.
