В далекие триста пятьдесят годы Миасская империя проложила невиданную тропу — она сумела управлять драконами. Говорят, в это время появилось лишь немногих эмпатов, способных склонить силы людей и чудовищ на свою сторону. Их усилия привели к взрывной мощи государства: войска империи, подкрепленные драконами, неистово стремились к южным землям. Войны разметали все позади и теперь их хвост тянется к северу, покоряя неведомые миры....
Пульс у Ксавьера, как обычно, скакал, а вслед за ним и давление выросло, температура чуть повышена, но не критично, и жить лорду не мешает — пусть держится. Защитная реакция организма на заразу, хотя вряд ли поможет — чума боялась холода, тепло ей нипочем. Магический резерв предсказуемо оказался наполовину опустошен, хотя жених заверил, что магию сегодня не использовал. Все силы шли на поддержание организма, магия сама утекала из лорда. В приступах головокружения он с неохотой признался, как и в слабости и общем недомогании.
Ничего нового, с одной стороны, с другой — резких ухудшений пока нет. Но общая картина удручает. Ведь передо мной не просто маг, а Высокий лорд, имеющий и больший магический резерв, да и в целом физически он должен быть покрепче. Кровь высших давала свои преимущества, говорят, раньше все были как один альбиносами, во всяком случае, на картинах наших предков рисуют белесыми. Нам же достались только светлые волосы от белого до пепельно-русого оттенков и сила. Не могу сказать, что совсем какие-то уникальные способности, находились и обычные маги, вполне сравнимые с Высокими лордами.
— Так, — я залезла в шкафчик с лекарствами, в очередной раз напоминая себе, что неплохо бы его пополнить. — Начнем с витаминов и общеукрепляющих средств. Это для сердца, по одной таблетке перед едой, — а то обидно будет, если мы найдем лекарство, а сердце в итоге не выдержит работать на износ в таком ритме.
— О, — жених тихо подошел ко мне и заглянул через плечо, — почерк у тебя, смотрю, как и у любого целителя.
— У меня, хочу заметить, всю учебу лекции брали списывать.
— Конечно, только целитель целителя и поймет. И аптекарь еще, им вообще надо дешифровщиками идти, раз они читают ваши рецепты.
— Так! Могу не писать!
— Нет, пиши, — Ксавьер снова оказался ко мне неприлично близко. — Мне нравится, что ты обо мне переживаешь и заботишься."
"— А что с тобой еще остается делать? — свалился мне как снег на голову, не отвяжешься теперь.
