В липкой тьме дождя и шума радио София едва узнавала улицу. Виталий Антонович подбадривал ее советами, как в старых фильмах о приключениях: "Резиновые сапоги сейчас очень пригодятся! Там стучать бы на водительское сиденье". Кажется, весь мир замер в этом мгновении между жизнью и кошмаром....
Сухари нашёл, спички, печка полная дров была. Затопил потихоньку, из каких-то тряпок портянки соорудил. Печка быстро разгорелась. Тепло пошло. Лежал я, лежал да и заснул крепко.
Нашли меня мужики с леспромхоза. Просыпаюсь, а вокруг бригада наша стоит. Расспрашивают, дескать, что случилась-то? А у меня внутри пустота какая-то, забыл, как разговаривать. Не могу и двух слов выдавить, всё мычу да мычу. Так ничего и не рассказал им."
"Дома жена мне компресс с самогонкой к ногам привязала. Отмыла, переодела, в общем, в порядок привела.
С тех пор обходил я стороной Клавкину избу и с Иваном в одной паре больше не работал… Такая вот история у меня с этой землянкой приключилась.
Дед устало вздохнул, зевнул в руку, бороду погладил и заснул тихо.
Печка затухать стала. Григорий сходил ещё за дровами. Снова почаёвничали да по самокрутке выкурили.
Рассвело скоро, погода действительно успокоилась, как дед и обещал, небо очистилось, солнышко показалось. Рыболовы отыскали улов, собрали вещи, какие метель не унесла, и вернулись вечером к узкоколейке.
Улыбчивый машинист раскурил папироску:
— Ночью вьюга была, как вам в палатке ночевалось-то?
— Унесло нашу палатку, — вздохнул Гриша.
— Мы землянку в лесу нашли, — пояснил Петька, — там и заночевали.
— Землянку? — удивился машинист.
Григорий и Петька переглянулись между собой, но ничего не ответили.
После слов машиниста Гриша ощутил неприятный холодок на спине и перевёл взгляд в окно.
