В липкой тьме дождя и шума радио София едва узнавала улицу. Виталий Антонович подбадривал ее советами, как в старых фильмах о приключениях: "Резиновые сапоги сейчас очень пригодятся! Там стучать бы на водительское сиденье". Кажется, весь мир замер в этом мгновении между жизнью и кошмаром....
* * *— «Снежный барс?» Серьёзно? — спросил Алёнку Вано, когда помогал пристёгивать палатку к её потрёпанному рюкзаку. — Ты что, на Холатчахль собралась?
На лбу девушки выступили бисеринки пота то ли от июльского зноя, то ли от смущения. Скулы обдало жаром.
— Там только такая была. Последняя.
— А если бы розовая была? — съязвил Толик и, не вынимая сигарету из губ, расплылся в улыбке.
— Розовых не бывает, — буркнула Алёна, затягивая потуже золотисто-пшеничный хвост на затылке. — Как будто цвет важен.
Алёна застегнула карабин под грудью, сдула с глаз непослушную прядь.
— Видишь ли, Алёнка, — начал Вано. — Цвет-то, конечно, не то чтобы критичен, но мы не на шашлыки собрались. И чем меньше внимания мы к себе привлечём — тем лучше для нас же.
— Внимание? Чьё? Где? На болотах? — вступился за свою девушку Антон.
— Мы ведь не только в глуши ночевать будем, — парировала Юля — жена Толика. — А до болот ещё дойти нужно.
Антон замялся и почесал еле проклёвывающуюся, куцую бородку.
— А молодёжь знает первое правило ночлега в походах? — произнёс Толик, передавая жене бутылку с водой.
Вопрос был явно с подвохом и адресован и без того раскрасневшейся Алёне. Толик, ухмыляясь, сверлил смущённую девушку взглядом.
— Началось! — Юля, закатив глаза и тяжко выдохнув, спрятала бутылку в рюкзак."
"Антон с Алёной переглянулись, подбирая в уме подходящие варианты ответа. Толик, казалось, и не ждал услышать правильный. Он слегка наклонился вперёд, упёрся одной рукой в колено и, жестикулируя сигаретой у лица девушки, словно пытаясь затушить окурок о невидимую стену, выдал:
— Ночуй.
— А почему-у? — задал вопрос на окончательную засыпку Ваня и расплылся в ехидной улыбке.
Алёна пожала плечами.
— Потому что бояться нужно не зверя, а человека, — без тени улыбки произнёс Толик.
— Параноик грёбаный! — не выдержала Юля.
Толик, пропустив мимо ушей слова жены, продолжил:
— Вот я в ваши годы…
— Какие твои годы? Не будь говном! — встряла Юля и с сардонической улыбкой толкнула мужа в плечо.
— А вот Хемингуэй писал, — дополнил Ваня, — что нет охоты лучше, чем охота на человека…
— Ещё один параноик, — буркнула Юля, забрасывая рюкзак на плечо.
— …и тот, кто её познал, — не унимался Ваня, — никогда не сможет полюбить ничего другого. Как-то так.
Антон с Алёной переглянулись. Холодный комок застрял у девушки в горле.
