В липкой тьме дождя и шума радио София едва узнавала улицу. Виталий Антонович подбадривал ее советами, как в старых фильмах о приключениях: "Резиновые сапоги сейчас очень пригодятся! Там стучать бы на водительское сиденье". Кажется, весь мир замер в этом мгновении между жизнью и кошмаром....
Крик Толика потерялся в вороньем грае, раскатившемся над лесом, а может, был прерван новыми, страшными звуками, наполнившими его уши.
Скрипнула ржавая пружина. Громкий щелчок, будто закрыли огромный несмазанный замок, сменился влажными, булькающими хрипами, продолжился отвратительными сосущими звуками. Ещё не мёртвое тело жадно глотало воздух, уткнувшись носом в лужу собственной крови. Голова и часть шеи Антона были намертво зажаты в зубастых дугах самодельного тарелочного капкана. Тело, от грудины и ниже, билось в страшных конвульсиях.
И в краткий миг потери связи с реальностью Толик мог поклясться, что к страшным звукам агонии добавился новый, едва различимый: эхо тяжёлого топота копыт зависло в кронах деревьев.
* * *— Может, мы умерли? — из последних сил выдавила из себя Алёна и, привалившись спиной к ольхе, сползла по гладкому стволу.
Вано упёрся руками в колени, перевёл дух. Тяжело сглатывая вязкую слюну и дыша, как загнанный пёс, он бросил свёрнутую в тугой рулон палатку на землю и без сил рухнул рядом с вымотанной спутницей.
— Не так я себе представлял ад, — он достал из нагрудного кармана промокшую от пота карту и протянул её Алёне. — Мы должны быть где-то здесь, — он ткнул пальцем в квадрат В5.
Алёна одарила карту ленивым взглядом из-под полуприкрытых век.
— А масштаб какой?
— Это уже не важно, — прорычал Ваня.
С тех пор как они уткнулись в зловонную топь и решили вернуться назад по тропе, которой шли, прошло около пяти часов. Они так и не нашли знакомую веху, не прошли «Бобровый мост» — так Ваня называл трухлявую, знакомую ему плотину. Но самое странное: они не обнаружили ни одной зарубки, которые Вано делал через каждые метров двести. Алёне вспомнилось детство: глухая деревушка под Новгородом, бабушка и её сказки.
