В липкой тьме дождя и шума радио София едва узнавала улицу. Виталий Антонович подбадривал ее советами, как в старых фильмах о приключениях: "Резиновые сапоги сейчас очень пригодятся! Там стучать бы на водительское сиденье". Кажется, весь мир замер в этом мгновении между жизнью и кошмаром....
Он остановился перед кирпичной кладкой с деревянной дверью. Это был вход в подвал. Ручку давно отломали, а кривые гвозди, её когда-то держащие, проржавели.
Руки тряслись.
Валерка не был здесь пятнадцать лет. Сторонился, забывал, следовал заветам старшего брата. Возвращаться в прошлое не всегда легко и приятно. Иногда — страшно. Но нужно.
Дверь отворилась со скрипом, разрывая паутину. Посыпалась пыль, сгнившие опилки.
Валерка и ощущал себя безумцем, когда спускался по ступенькам. Левой рукой держался за стену. Сначала она была тёплая и шершавая, а потом постепенно стала холодной и гладкой.
Темнота обступила незаметно и вязко, Валерка не знал, что так вообще бывает. Вот свет остался сзади, превратился сначала в белое пятнышко, потом исчез, а вместе с ним свет исчез и из самого Валерки. Старший брат предупреждал — это первая плата за спуск в подвал. Пока ещё можно было вернуться, сбежать, но он не остановился, а продолжал спускаться.
Один шаг, второй, третий.
Безнадежность.
Четвертый, пятый шаг. Темнота заполняла пустоты внутри.
Шестой шаг, восьмой. Он спустился в подвал.
3— И что ты оттуда взял? — спросил Свиридов негромко.
Валерка, успевший за время рассказа, выпить четыре стопки и выкурить штук пять сигарет, пьяно кивнул головой в угол. На табурете лежал аккуратно сложенный клетчатый плед.
— Ага, — сказал Свиридов. — Как понял, что именно он нужен?
— Как понял, как понял… Никак. Я от страха чуть с ума не сошел. Соображал плохо, знаешь.
— Укрыл её, значит?
— Что ещё с пледом делать? Конечно.
* * *…Под пледом мертвая Маша пролежала ночь, до утра. Валерка прикорнул рядышком, а когда проснулся, увидел, что вот она села — не моргает, почти не шевелится. Плед сполз ей на ноги.
Дотронулся. Ледяная. Дыхания нет. Сердцебиения тоже. Как и души, наверное…
* * *Свиридов снова посмотрел на Машу. Видно было, что Валерка пробовал её отмыть, а ещё замазал страшные шрамы, расчесал, приодел.
— Что же ты такой… — Свиридов привстал. — Ни рыба, ни мясо. Впутался по самую маковку.
Валерка молча пожал плечами.
— Я не хотел, как ты.
Свиридов усмехнулся:
— А что «как я»?
— Ну, ты же это, — Валерка запнулся, сглотнул. — Бездушный, говорят. И с этими самыми способностями, как у мамки с папкой. — Нервно дёргая глазом, он продолжил.
