Психологический триллер о том, как страхи, живущие в глубине человеческого подсознания, начинают материализоваться в реальность. Главный герой должен противостоять собственным кошмарам, чтобы понять истинную природу ужаса и вернуть контроль над своей жизнью.
В глупой ничтожной попытке я нырнула под скамью и застыла, разглядывая появившиеся в проеме знакомые сапоги.
— Твои мучения терзают мое сердце, — произнес отец Генри, медленно подходя ближе. Услышав его голос, я отчего-то не испугалась, а наоборот, возблагодарила небеса. Ведь он не может быть тем злом, он ведь такой родной и знакомый. И это не его голос заливался хохотом.
Мужчина склонился и заглянул под скамью.
— Я знаю, что тебе страшно, но я помогу. Доверься мне. Давай, я помогу тебе выбраться, — он протянул мне руку, и я ухватилась за нее так, словно это другой человек собирался изгонять из меня демонов.
— Ввы…ввы… слышали? — заикаясь, пробормотала я, пока он помогал мне выбраться. — Смех, — удивленно ответила я. — Такой… громкий…
— Ах это, — он помрачнел. — Да, я слышал, как ты смеялась.
— Я?! — У меня упало сердце. — Клянусь, отец Генри, это была не я. Смеялись там, в звоннице.
Он покачал головой.
— Я ударил в колокол, чтобы призвать всех к церкви, а потом спустился вниз, услышав твой голос.
— Клевета! — выкрикнула я, не в силах совладать с ужасом. — Вы нарочно меня оболгали! Вы все это нарочно! Это вы! Вы!..
Он тяжело вздохнул и неторопливо побрел к алтарю.
— Вы ничего мне не ответите? — всхлипнув, спросила я.
— Я уже сказал тебе, Сара, твои мучения скоро окончатся.
Меня захлестнула злость. Такая жгучая и бешеная, что мое дыхание сорвалось. Мерзавец! Он же убьет меня!
Я рванулась вперед и со всей возможной силы налетела на отца Генри. С криком мы полетели на пол. Раздался глухой удар, и из его рта вырвался болезненный стон. Я заметила капли крови на каменном полу, но не стала уповать на чудо. Мужчина захрипел подо мной и попытался скинуть меня наземь. Я зубами вцепилась ему в шею и сжала челюсти до адской боли. Он орал и чертыхался, дергал руками и ногами, но при каждом его движении я старалась сделать укус глубже и болезненнее. В рот мне заливалась его горячая кровь. Меня замутило, в лицо ударил жар, и потом вдруг вытошнило прямо ему на плечо.
Он тут же сбросил меня на пол, но боль не дала ему сил подняться. Я оказалась быстрее. Тут же вскочив на ноги, я кинулась на него, обхватывая в кулаки свою собственную веревку. Накинув ее на его потную скользкую шею, я стала тянуть изо всех сил. Он трепыхался, как рыбешка. Такой беспомощный, такой напуганный, такой… жалкий.
Даже когда он замер и затих, я еще долго продолжала стягивать веревку. В висках у меня стучало, сердце бешено колотилось в груди, а руки тряслись от страха и напряжения.
