Загудела система. В воздуховодах и вовсе паника началась.
Визги... Пыль...
Решетка заскрипела и вывалилась на пол, а вместе с ней и клубок крыс... или как их... корабельных шурхов.
Но мне было не до терминов. Я завизжала, да так, что оглушила себя. Коляска накренилась, я уцепилась за лавочку душевой и в итоге оказалась на белом кафеле пола.
Рядом на расстоянии вытянутой руки бесновались крысы. Как я визжала, испуганная до одури. Они пищали ещё громче меня.
Вдруг что-то полыхнуло. Один раз, второй, третий. Запахло палёным волосом, и всё стихло. Даже я рот закрыла и беспомощно уставилась на злого мужа с бластером в руках. Он выглядел таким грозным и заспанным. Подняв голову, прищурился, разглядывая открытый воздуховод.
— Нум, — мой голос дрожал. — Унеси меня отсюда. С детства крыс боюсь. А эти ещё и мохнатые.
Я беспомощно протянула к нему руки, брезгливо поглядывая на обгоревшие трупики.
— Сейчас.
Положив бластер на ближайшую полку, муж подошел ко мне и, отодвинув кресло, присел рядом.
— Сильно испугалась? — в его глазах застыла тревога.
— Шутишь? Это же крысы! Чуть дух не испустила. Я так понимаю, продувка системы, да?
— Да, — он кивнул. — И вовремя неподчиненная решетка, на которую я уже месяца два смотрю. Там крепление справа отлетело. Прости меня, любимая, — потянувшись, он сжал меня и поднял на руки. — Вроде всё предусмотрел, а такое вышло.
— Опять в медкапсулу? — простонала я.
— Нет, в постельку. Там уже всё установлено. Прости меня за это. Я заснул.
— И правильно сделал, — обняв его, я положила голову на его плечо. — Хочу в нашу постель. И чтобы ты рядом лежал. И никаких крыс...
— Всё будет, малыш, сейчас всё будет.
Глава 48
Нум быстро вышел из санзоны и плотно закрыл за собой дверь. В каюте все еще сохранялся гадкий запах паленой шкуры. Поморщившись, я и вовсе уткнулась носом в плечо мужа.
Сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.
— Ненавижу крыс, — все же шепнула, не в силах унять омерзение. — Это самый большой мой ночной страх. В первое время, когда ноги заживали, я боялась засыпать. Со мной в комнате жила Астра. Но ее невозможно было разбудить. Хоть половником в кастрюлю у уха бей. Вот она сопела на противоположной койке, а я... — облизнув губы, выпустила воздух из легких и снова глубоко вдохнула. — А я лежала и прислушивалась к тому, что делается в трубах воздуховода. Решетки там были достаточно крупные, чтобы пролезла крыса. Понимаешь, Нум... Астра могла бы сбежать в случае нападения... А я нет. И я...
— Лиля, — повернув голову, Нум сильнее прижал меня к себе и коснулся губами волос.
— Нет, ты не понимаешь, — мой голос охрип. — Это самый большой страх — быть беспомощной перед опасностью. Знать, что не способен дать отпор. Что не сможешь сбежать или уползти. Я до сих пор не люблю темноту.