Кровавая лунная ночь — это время, когда Хана открывает страшную тайну о себе, заставляя сердца каждого героя сначала биться в ужасе, а затем стремиться к пониманию и спасению. В мире, где каждое движение может изменить судьбу, герои становятся свидетелями необыкновенных событий, приносящих на их пути тайны и чудес.
Намочив слюной его палец, я повела его рукой по своей груди, задевая сосок, и сама от неожиданной остроты тихо вскрикнула, а он вдруг склонился еще ниже, всматриваясь пьяными глазами в мое лицо.
— Хорошо? — спросил и царапнул сосок пальцем, я кивнула и повела его руку еще ниже. И в эту секунду, он вдруг неистово попытался податься вперед так, что я закричала и, распахнув широко глаза, изогнулась дугой, а он схватил меня за волосы и подтянул к себе.
— Ктоооо? — проревел мне в лицо. — Кто тебя этому учит… ты? Откуда ты все это знаешь… все эти слова…эти манеры…откуда, мать твою?
— Чему? — с рыданием, дрожа всем телом, чувствуя, как меня трясет от ужаса. — Чему учат?
— Говорить…как она? — и опрокидывая меня обратно на стол, но я не поддалась, а вцепилась ему в руку, удерживая эту скалу, чтобы она не обрушила на меня всю свою мощь. Казалось, что сейчас он способен меня убить. Почему я никогда не угадываю…почему получается хуже?
— Никто, — закричала и сильнее сдавила его пальцами, — в прошлый раз мне было хорошо с вами…если…если мне будет так же, это заглушит боль, и я смогу…
— А кто тебе сказал, что я хочу заглушить твою боль? — удерживает меня так сильно, что я буквально чувствую, как трясусь в волоске от того, чтобы быть разорванной на куски. — Может быть, я хочу, чтобы ты орала и корчилась от нее, может, мне нравится сжирать твои вопли агонии. Я чудовище, разве тебе никто об этом не говорил?
— Твои глаза… — и обхватила обеими руками его лицо.
Оскал начал смягчаться, и взгляд переставал гореть адской яростью на грани с безумием.
— Тебе…понравилось, когда мне было хорошо. Ты…не зверь, ты не чудовище.
— Чудовище…, - зашевелились его губы, но я накрыла их своей рукой и снова потянула его пальцы вниз, к своей промежности. Мой взгляд вцепился намертво в его взгляд, и меня опять закружило, завертело в водовороте. Как будто я лечу с американских горок, как будто я на самом опасном смертельном аттракционе, и самое жуткое — мне…мне нравится мой проводник в бездну, даже несмотря на то, что я до дикости его боюсь.
— Приласкай меня…Тамерлан…
Мои напряженные соски слегка касаются его мощной груди, и от этих касаний ток бьет по всему телу. Я уже балансирую на самом краю, мне кажется, он снова сможет столкнуть меня в эту сладость. Но мужские пальцы сильнее стискивают мое горло, и я вдруг слышу над своим ухом.
— Ты сказала, что сделаешь это сама…делай, иначе я раздеру тебя на части.
