Кровавая лунная ночь — это время, когда Хана открывает страшную тайну о себе, заставляя сердца каждого героя сначала биться в ужасе, а затем стремиться к пониманию и спасению. В мире, где каждое движение может изменить судьбу, герои становятся свидетелями необыкновенных событий, приносящих на их пути тайны и чудес....
Он же убийца, он же жуткий психопат, повернутый на своей мертвой жене…он же жестоко лишил меня девственности и никогда не дарил мне нежность. Как я могу желать его? Что это возродилось внутри меня…это нечто зловеще мощное, и я не хочу, чтобы оно окрепло и завладело моим существом.
Ладонь Хана сильно сжала мою грудь, сдавливая сосок пальцами через ткань платья, я всхлипнула, когда тело пронизало электрическим разрядом. Но в ту секунду, когда губы монгола почти впились в мой рот, я отшатнулась назад, и он яростно зарычал, стиснул мои волосы так сильно, что у меня чуть слезы не брызнули из глаз.
— В какие игры ты играешь? Трусливая и наглая, маленькая сучка! Боишься меня? Боишься… — ответил сам себе и усмехнулся оскалом, — Прекрасно, именно это мне от тебя и надо. Бойся и делай то, что я скажу, и больше не пытайся соблазнить меня, иначе я тебя раздеру.
Мое сердце болело, ныло. Я не знала тому причин, но каждое его грубое слово причиняло мне боль. Словно внутри меня точно что-то ожило, что-то…что не имело ко мне никакого отношения.
— Жалкий суррогат и ничто более. Пустышка. Вот кто ты. И не смей воображать о себе нечто большее. Никаких иллюзий, поняла? Я разобью каждую из них…поверь.
Оттолкнул меня от себя так, что я больно впечаталась в дверцу машины.
— Отвернись и не смотри на меня, пока я не разрешил, и запомни — прав у тебя столько же, сколько у любой вещи — то есть их нет совершенно!
Я на него не смотрела… я лишь чувствовала, как боль продолжает разливаться внутри. Почему мне не все равно? Почему его слова так больно ранят, почему я перестаю его ненавидеть? Что со мной не так?
Это стокгольмский синдром? Влечение к палачу? Страх, переросший в привязанность, чтобы не сойти с ума? Ни одного ответа.
Машина приближалась к странному поместью. И если усадьба с Лебедем казалась мне мрачной, то теперь я понимала, где на самом деле действительно мрачно. Джип подъехал к огромному дому в три этажа. И мне вдруг показалось, что я… я его видела раньше.
