Вареньке Самойловой предначертана встреча с незваным принцем, совсем не похожим на мечты. Судьба настойчиво толкает их друг к другу, но можно ли доверять этим рукам и глазам? История о том, как любовь преодолевает первые впечатления и открывает неожиданную правду.
— Коля дежурит? — догадалась Варя, параллельно натягивая пуховик.
— Нет. Но у него же теперь обширная частная практика. Он сегодня в разъездах, и допоздна. Представляешь, до чего я дошла? Ему в двенадцать ночи звонят какие-то бабы, а я даже не ревную уже.
— Правда? — невольно улыбнулась Варвара, кивая на прощание медсестре и выходя из кабинета.
— А толку? — беспечно отозвалась Любава. — Коля сразу начинает нудно перечислять, сколько ему платят за частные консультации. Знаешь, у твоего брата как-то незаметно любопытная особенность развилась.
— Какая?
— Он одним-двумя словами действует как слоновья доза успокоительного. Даже на меня. Ну и на других… дам… тоже. Звонят ему, рыдают так, что даже я слышу. Он им что-то скажет — и все, тишь, гладь, вменяемая женщина. Вот такой тебя брат, оказывается, — Люба рассмеялась, но в голосе чувствовалась странная гордость.
— А раньше было наоборот. Умел одним-двумя словами довести до белого каления.
— Ой, это он тоже по-прежнему умеет. Ну, где ты там? Выходи, Леопольд. Выходи, подлый трус.
— Ничего я не трус, — Варя толкнула стеклянную дверь. — Выхожу.
Люба действительно стояла возле ее машины. Короткая расклешенная норковая шубка, брюки для беременных. Варя некстати подумала о том, как, наверное, брат гордится женой. Любаву даже последние месяцы беременности красили. Подлецу, как говорится, все к лицу.
И мозги, что характерно, Любе тоже не отказали. Потому что ей хватило одного взгляда.
— Варя, что случилось?
— А что у меня может случиться? — Варя с независимым видом открыла машину. — Это вообще я должна у тебя спрашивать — что случилось? Какие новости? Как малышка?
— Зубы мне не заговаривай! — рявкнула Люба. Взяла золовку за плечи, вгляделась в лицо. — Всю ночь ревела? Из-за кого? Из-за этого, с розами?!
Варя почувствовала, как начинает дрожать подбородок. Ну, правильно. День рабочий окончился. Можно ослабить натяжение. И Люба так некстати…
— Так… — резюмировала сцену Любава. — У тебя дома выпить есть?
— Тебе же нельзя.
— Мне нельзя, а тебе надо!
— Вино, кажется, есть.
— Вот и хорошо. Проехали. Дома все расскажешь.
— Любаш, да не стоит… Да и в твоем положении…
— Как миленькая все расскажешь! — инквизиторским тоном пообещала Люба, садясь в машину.
А в машине Любава вдруг положила руку на Варину, тронувшую рычаг ручника.
— Варюшка… — неуверенно. — Ты мне только сейчас скажи… Ты не беременна? — посопела через нос. — Аборт? Выкидыш?"
"— Нет, — криво усмехнулась Варя.
