— Чуть кисть не выбил — здоровенный лось какой. Давненько я не разминался. Не думал, что завалю с одного удара. Эй, говорливый, добавки хочешь?
__________
С*ки подлые эти вольники с их подсечками! Сейчас рыжий огребет! И Тихон не посмотрит, что он Варькин брат! Никому не позволит бить себя безнаказанно. Особенно на глазах у любимой женщины. Сейчас встанет. И выдаст ответку. Сейчас встанет.
Упал неудачно. Попытался при падении сгруппироваться — и на больное плечо как раз. Ничего, все равно бить будет справа. Только бы встать.
Чего-то тяжело вставать. Дышать трудно — будто воздух весь куда-то делся. И руки ватные. И стало вдруг почему-то темнеть вокруг. И звон — колокольный. Откуда здесь колокола?
Надо встать. Обязательно надо встать. Надо вста…
Мир погас резко, как изображение в телевизоре.
__________
— Вставай, давай, — высокий рыжеволосый мужчина стоял, уперев руки в пояс. — Вставай. И попробуй дать сдачи — ты мужик или кто?
Мужчина, лежащий на припорошенном снегом льду, попытался встать. Приподнялся на локте.
Кажется, попробовал что-то сказать. И тяжело рухнул обратно на снег.
— Вставай, сволочь, — уже не так уверенно повторил Ник. — Поднимайся. Сейчас добавка будет.
Со снега ему не ответили.
— Коля… — голос у Вари очень тихий — в противовес тому, что она сейчас испытывает. — Ты что наделал?!
— Я его просто ударил! Чуть-чуть. Как хрустальный, блин. Да он притворяется — смотри, даже крови нет!
Варя делает пару шагов и падает на колени рядом с лежащим мужчиной. Веко — вверх.
Запястье — пульс. О, Господи. Шея — сонная артерия.
Поднимает взгляд на стоящего рядом брата. Непослушными губами, на выдохе.
— Коля… Коленька…
Ник еще какое-то время молчит, недоверчиво хмурясь. Потом делает шаг, другой. И неспешно опускается на колени в снег — с другой стороны от лежащего тела. В том же порядке — веко, запястье, шея. Недоверчиво переводит взгляд на сестру. И выдыхает.
— Твою мать…
В этот момент два потомственных хирурга — Варвара и Николай Самойловы — проявили оба совсем не свойственный им непрофессионализм.
Они позволили себе потерять несколько драгоценных секунд — когда потрясенно смотрели друг на друга. Потом одновременно перевели взгляды на лицо лежащего между ними. Лицо, которое уже сравнялось цветом с окружающим снегом.
И тут хирурги Самойловы вскочили на ноги. И в них обоих с безошибочной точностью включился механизм, вбитый генами и годами учебы и работы. Но песочные часы уже перевернулись. Начался обратный отсчет.
