Мать удивленно переводила взгляд с мужа на дочь, но пока молчала, разливая суп по тарелкам.
— Пап, ты сначала скажи — как он?
— Да все в порядке, я же тебе еще утром сказал. Я к нему заглянул перед тем, как на планерку идти — он дрых. Ну а когда вернулся — тут и вовсе цирк начался…
— Проверка? — понимающе кивнула Варвара в попытке потянуть время.
— Если бы только она! Спасибо, Юленька, — это Глеб Николаевич сказал уже жене, которая поставила перед ним дымящуюся тарелку. — Слушай, Юль, я же тебе еще не успел рассказать.
Да и Варьке интересно будет. Я сегодня возвращаюсь с пятиминутки, открываю дверь отдаления, а мне навстречу идет…
— Ну?! — не выдержала Юлия Юрьевна драматической паузы, которую Глеб Николаевич заполнил поглощением супа. — Кто? Министр здравоохранения?!
— Если бы! — Самойлов отложил ложку. — Поп!
— Какой поп? — опешила Юлия.
— Вот такой! — Глеб Николаевич широко развел руки, чуть не смахнув со стола корзинку с ржаным хлебом. — Вот такие плечи! Ростом выше меня. Борода — во! — пристроил себе ладонь посредине грудины.
— Голос — как труба. Настоящий батюшка в рясе с крестом на груди!
— Глеб… — недоуменно подняла бровь супруга. — Ты же не привечаешь служителей культа в отделении у себя. Кого ты там недавно гонял? Свидетелей Иеговы?
— Не, — Самойлов снова принялся за суп. — И ты, Варвара, ешь, а то совсем прозрачная! Я этих гонял… седьмого дня которые… Как их? Трансвеститы седьмого дня?
Варя чуть не поперхнулась супом. А потом немного нервно присоединилась к материнскому смеху.
— Адвентисты, Глеб, адвентисты!
— Да? А слово-то похожее.
— Ну, адвентистов, ты, значит, выгнал и проповедовать не дал. А этого не выгнал?
— Этого попробуй выгони, — хмыкнул Самойлов. — Говорю же — больше меня раза в полтора. И, знаешь, он времени в отделении провел всего ничего — а успел полезное дело сделать.
— Какое?
— Я же тебе про Селиванова рассказывал? Ага, а Варька не в курсе. Всю плешь мне этот Селиванов проел, — это Самойлов говорил уже дочери. — То не хочу, это не буду.
У него диабет, и стопу надо ампутировать. А он — то «да», то «нет», носимся с ним вторую неделю, только койко-место занимает. И не выпнешь его — федеральный льготник, чуть что — жалобу сразу президенту писать будет.
— Помню, да, ты рассказывал, — кивнула Юлия.
— Ну, так отец Аристарх за пять минут Селиванова на путь истинный наставил и чудо сотворил.
— Что, Селиванов встал и пошел?"
"— Откуда в тебе столько цинизма… — неодобрительно покачал головой Самойлов.
