— Нина, оставляю брата на твое попечение, — Аристарх, выходя, коснулся плеча девушки рукой. — Я еще попозже зайду.
Нина еще несколько секунд постояла в дверях. А потом с воплем «Тишка!» кинулась к брату. Тот резко поднялся на ноги. Кажется, когда они обнялись, дрогнул пол.
— Тиша, Тишка… — хлюпала Нина куда-то в шею брату. — Напугал нас! Свинтус!"
"В ответ Тихий вполне убедительно изобразил хрюканье, за что схлопотал ладонью по плечу, охнул и получил еще одну порцию уже более острожных объятий. А потом брат и сестра Тихие наконец-то расцепились.
— Нина, это Николай Самойлов. Сын хирурга, который меня оперировал. Николай, это моя старшая сестра Нина.
Ник на всякий случай снова встал.
— Здравствуйте, Нина, — произнес Коля с некоторой опаской. И его опасения подтвердились. Если кому-то рассказать, что его обняли и прижали к весьма пышной груди так, что у него в позвоночнике что-то хрустнуло — никто же не поверит! А потом Нина его еще и поцеловала — в щеку.
— Спасибо, Коленька! — Николай настолько опешил, что на «Коленьку» уже не среагировал.
— Папа рассказал, что если бы не ты — Тишка бы рано или поздно… — Нина вздохнула, всхлипнула, посопела, еще раз вздохнула. — Бестолочь он у нас. Хорошо, что ему попался такой человек как ты!
Нику оставалось только пытаться держать глазные яблоки в пределах глазниц, а рот не настежь распахнутым. Вот это семейка! Совсем не так Николай представлял себе визит к Тихону Тихому.
— Добрейшего дня, Глеб Николаевич!
Заведующий оторвался от бумаг и поднял голову.
— А, Аристарх Петрович. День добрый.
Отец Аристарх прошел в кабинет. В руках него, помимо почти привычного чемоданчика с обрядовыми принадлежностями, был еще пакет.
— Вы сегодня завтракали, Глеб Николаевич? Только честно.
Самойлов неожиданно усмехнулся.
— Как на духу вам отвечаю, отец Аристарх. Не успел. Дежурство сумасшедшее.
— Так я и думал, — Тихий пристроил пакет на стол. — А не дело это. Серафима Андреевна вам тут передала. С капустой, с картошкой, с яблоками. С вишней, правда, Тишка все выудил.
А потом они пили чай с пирогами и беседовали. Степенно и обстоятельно. Один — врачеватель тел, другой — душ. И Глеб Николаевич в который раз удивлялся тому, что в присутствии Аристарха Петровича его собственный телефон молчит. И в кабинет никто не заглядывает. Ну чудеса же?
— Глеб Николаевич, вы по совести мне скажите — не мешаю я вам? Так уж вышло, что когда позвонили тогда из больницы — я сразу со службы, как был, сюда приехал спешно.
