Сначала дрогнула рука, прижимая крепче дочь к груди — чтобы убедиться, что самое дорогое тут, у сердца. И только потом дрогнули ресницы, и он открыл глаза. Моргнул несколько раз растерянно.
— Ой… — спросонья голос его звучит еще ниже обычного. — Заснул, что ли? А мы это… качались-качались…
— И укачались, — улыбнулась Варя. — Я так и поняла.
— Что так тихо? — сообразил Тин. — Посмотрел на часы на стене. — Ооох…
— Да, гости все разъехались.
— Блин… — он вздохнул, потерся щекой о макушку дочери. — Неудобно получилось.
— Да ладно, все нормально, — Варя протянула мужу руку. — Давай, помогу встать.
— Перестань, — негромко фыркнул он. — Поможешь, ага. Я тебя в два раза тяжелее. Отойди лучше. Мы сами встанем.
Прижав перекладину кресла ногой к полу, он аккуратно встал, прижимая теперь Марфу двумя руками к себе. Судя по тому, как безвольно свисали ручки и ножки, облаченные в розовый комбинезончик, укачалась Марфа в компании папеньки качественно.
Тихон бережно переложил дочь в кроватку, укрыл пестрым лоскутным одеялом.
И остался стоять около кроватки, положив обе руки на ее бортик.
Варя встала рядом, посмотрела искоса ни лицо мужа. На обосновавшуюся между русых бровей косую морщинку. На постоянно в последнее время упрямо поджатые губы. И вспомнила вдруг, как давно они не были близки. Очень давно. Последние месяцы беременности было не до того. После родов — тоже. Как-то, когда Марфуше было около трех месяцев, они попробовали. Но мысли у Вари были все равно с дочерью, и сама себе она казалась жутко непривлекательной, и тело реагировало как-то иначе.
И в самый неподходящий момент проснулась Марфа. Больше попыток они не предпринимали. Да и без того хлопот была куча — маленький ребенок, переезд, новый дом. А вот теперь…
Она положила руки рядом, на бортик кроватки. Двинула мизинцем и коснулась им его мизинца.
— Трудно было, Тиша? — спросила шепотом.
Это был вопрос на собственные мысли, а не на то, о чем они беспечно говорили до этого. Но Варя была уверена, что он поймет.
Он молчал какое-то время, глядел, наклонив голову, на спящую дочь.
На круглой румяной щеке у Марфы отчетливо отпечатался маленький круг — след от пуговицы. Его Тин и рассматривал, будто что-то важное. Наконец упрямо поджатые губы дрогнули.
— Трудно было без тебя, Варя. А это так… решаемо.
Она едва слышно выдохнула и шагнула ему за спину. Прижалась щекой между лопаток, обняла, засунула ладонь в ворот рубашки. Теплый и родной. Ее Тишка."
"Он понимал ее. Слишком хорошо знал и понимал.
