Он сидел на кушетке, она стояла перед ним — поэтому все условия для такого бессовестного вторжения в ее личное пространство у него были — тем более, с такими длиннющими руками. Варя осознала, что открыла рот, но звуки почему-то не произносились — видимо, от возмущения перехватило горло. Но это было только начало.
— Классная корма. И сиськи у тебя как у настоящей блондинки.
Подтверждая слова, руки оказалась на ее груди. Уж тут Варя не выдержала.
— ТЫ!!! УБЕРИ РУКИ!!!
За спиной послышался грохот стульев, который скоро перекрыл грозный окрик Зои Анатольевны.
— Ты что творишь, паразит?!
А «паразит» продолжал гладить ее грудь. На руках у Вари хирургические перчатки, в правой — игла. После первого окрика на Варвару напал какой-то ступор и она никак не могла сообразить, что правильнее всего сделать. А он все гладил. Его здоровенные лапищи целиком обхватывали ее грудь, которую слабо защищала тонкая хлопчатобумажная ткань светло-зеленого хирургического костюма и кружево бюстгальтера под ним. И вдруг к возмущению добавилось приятное тепло — там, под его ладонями.
Эти огромные лапы прикасались как-то странно нежно. И, одновременно — уверенно. Но, что хуже всего, Варя почувствовала, как среагировали соски. И это ее окончательно отрезвило.
— Убери руки, бесстыжий! — Зоя Анатольевна, кипя праведным гневом, уже стояла за Вариным плечом. — Да что же это творится!
— Тин, ты чего! — с другой стороны подоспела помощь в виде товарища «бесстыжего». — Тиныч, это же доктор! Она тебе морду зашивает. Тин, убери лапы, добром прошу!
— Не могу, — честно ответил человек со странным именем — а, впрочем, наверное, прозвище — Тин.
— Они же так и просятся потискать.
Пальцы сжались сильнее. Возмущение в голове и тепло внизу живота заставило Варю зашипеть. Нет, это уже просто ни в какие ворота не лезет! Она, врач, человек с высшим образованием, позволяет какому-то упырю лапать себя в процессе оказания медицинской помощи.
— Руки убрал быстро! — но получилось почему-то шепотом.
— Неа, — он помотал головой и попытался улыбнуться.
И того, и другого делать с распоротой щекой не стоило.
— Не смейся и головой не мотай! — Варя мигом забыла о том, где находятся его руки. — Рана разойдется!
— Так, все, я звоню Даниле Григорьевичу! И охранника сейчас позову, — медсестра решительно обернулась к двери. — Если по-хорошему не понимает!
— Не надо никому звонить! — всполошился друг неугомонного Тина. — Сейчас я его уговорю. Тиныч… Тишка… прекрати дурака валять. Это же доктор. Так же нельзя.
