Он никогда не звонил по этому номеру. И с этого номера ему тоже никогда раньше не звонили. И оказался этот номер в телефонной книге его мобильного после того, как бумажка, на которой номер был записан, перекочевала несколько раз из одной пары брюк в другую. Потом в нагрудный карман рубашки. Потом — в джинсы. А потом Тихон сдался и переписал этот номер с маленького кусочка бумаги в клетку, который почти насильно вручила ему мать, в телефон. Раз уж так и не собрался с духом выбросить. И теперь смотрел на цифры и четыре буквы на экране.
Отец.
Я помню, что у тебя сегодня день рождения.
Я все помню.
А телефон все звонил и звонил. А молодой русоволосый мужчина за рабочим столом, заваленном бумагами, все смотрел на звонящий телефон и никак не мог решиться. Но потом все же двинул пальцем по сенсорному экрану. То ли потому, что палец дрожал, то ли по иной причине — но сенсор не сработал. А телефон перестал звонить."
"Тихон какое-то время еще смотрел на фаблет в своей руке. Словно гипнотизируя.
Чтобы тот снова зазвонил. А потом резко отложил телефон в сторону и уткнулся в монитор. Сам перезванивать не будет. Больно надо.
__________
А на расстоянии примерно в сотню километров, в подмосковной и патриархальной Коломне немолодой седой мужчина смотрел на свою простенькую «нокию». Надо набрать еще раз. Может, не слышал. Может, за рулем. Да мало ли что. Но так и не смог нажать на кнопку вызова.
Трусость — не грех. Но постыдная слабость — для мужчины в особенности. А сейчас Аристарх Тихий именно струсил.
Что сказать, если там, на том конце, все-таки возьмут трубку?
Нет, он знал, что сказать. Точно знал. Но как же трудно эти слова произнести.
Прости меня, сын.
_______
Неделя пролетела как один день. И вот снова суббота. А неделю назад, предыдущим субботним утром Варя убрала под тканевый чехол вишневое платье, задвинула подальше в шкаф лаковые лодочки. Все задвинула подальше. И после этого у Варвары словно завод какой-то включился — как в механической игрушке.
Не сидела на месте ни секунды. Все выходные промоталась по гостям — родители, брат, подруга. А потом — понедельник, работа. Джинсы, свитер, на смену кроссовкам пришли зимние ботинки, на смену куртке — пуховик. В Москве резко похолодало и выпал первый снег. И хорошо. Белый снег прикрыл мокрую грязь. Можно перевернуть страницу и начать снова. И не выискивать взглядом каждый раз, выходя из подъезда дома или дверей травмпункта, знакомый черный джип.
