Автор
Вечером в июне 1991 года Карна, где лошади предпочитают молчать и дождь громче людей, пробуждался после тёплой ночи. Город будил первый народный торговец, как сонливый пьяница — медленно очищаясь от долгого беседки. В этот момент начиналась жизнь для тех, кто знал, что ворона всегда предупреждает о беде....
Мы потихоньку будем его туда отправлять. Неизвестно, что у нас начнётся через несколько месяцев. Видишь, дело к развалу идёт?!
Ворон кивнул. Дело осложнялось и становилось еще более опасным. Но как отказать человеку, который только что подарил тебе жизнь?! Во всяком случае, сказал об этом, а слова у него не расходятся с делом. В таком случае возражать не принято!
– Сделаю! – кивнул Ворон.
– Камешки положишь в мой сейф. К нему проведут по этой карточке. Там металлоискатель, поэтому с оружием не ходи.
– Понял.
– Весь товар, кроме камней, отдашь на реализацию Тигру. С ним подружись, с остальными, кто там фишку держит – тоже. Относись с уважением, но помни – они тебе не начальники! Я тебя ставлю Положенцем в Карне! Конечно, в ихние дела ты не лезь, но по русской жизни – рули. Чтоб все вопросы наших земляков на тебя замыкались. Помни: ты на положении вора! Понял?
– Понял, – снова кивнул Ворон, хотя понял он не очень много, и от полученной информации голова шла кругом.
– Короче, пускай корни, обустраивайся в Карне, становись там своим! Твой рынок и мелкий рэкет, это все для маскировки! Надо на другой уровень выходить. И мы на него выйдем! Я в тебе уверен, ты справишься. А насчет честности даже не предупреждаю – судьба крысы тебе известна!
Ворон смотрел на большую баржу, оставившую за собой множество мелких волн.
– Ты понял меня? – спросил Пит.
– Да.
– Тогда давай! Увидимся! Я к тебе и в Карну подкачу, я не гордый.
Пит крепко пожал Ворону руку.
Обратно Ворон и Молот ехали отдельно – Крест дал им свою «Волгу» с личным водителем по прозвищу Заяц. То ли это был знак уважения Молоту, то ли признание нового, более высокого положения Ворона, то ли таким образом он продемонстрировал покорность Лисице, который подчеркивал свое хорошее отношение и к отцу, и к сыну… А может быть, Крест руководствовался совсем другими соображениями – настолько скрытыми, кривыми и неожиданными, что додуматься до них было непросто, а может, даже и невозможно: «законники» отнюдь не простые парни и эта их «непростота» выходит далеко за пределы понимания обычных, простых людей.
В машине, естественно, не разговаривали. Когда проезжали мимо погоста, Ворон подумал, что дурной знак полностью оправдал себя, и если бы Удав отнесся к нему с большим вниманием, то, возможно, и избежал бы своей участи.
