Автор
Вечером в июне 1991 года Карна, где лошади предпочитают молчать и дождь громче людей, пробуждался после тёплой ночи. Город будил первый народный торговец, как сонливый пьяница — медленно очищаясь от долгого беседки. В этот момент начиналась жизнь для тех, кто знал, что ворона всегда предупреждает о беде....
– Стрелять по моей команде, если они первыми начнут – валите всех!
Парни – кто в спортивном костюме, кто в рабочей спецовке, а Джузеппе в обычных цивильных брюках и пиджаке, вольготно опирались на капоты машин, и если бы не оружие, были бы похожи на заводских футболистов-любителей, приехавших на товарищеский футбольный матч. Конечно, Кериму бы не понравилось, что с его украшенной, как игрушечка «Волгой», так небрежно и непочтительно обходились, что могло привести к царапинам и даже вмятинам на капоте, но его мнение никого тут не интересовало.
– Надо бы рассредоточиться, – сказал Морпех. – А то одной пулей двух-трех положить можно…
Погранец согласно кивнул.
– Война – это одно, а «стрелка» – другое, – возразил Ворон. – Тут свои порядки. И правила свои!
Через пару минут, со стороны пяти камней подъехали херсонские. Тоже четыре машины, только получше – три новых «жигуленка» и зеленый «Мерседес».
– Тачки у них покруче! – сплюнул Коряга.
– Не в тачках крутость, – процедил Ворон, цепко рассматривая высыпавших наружу шестнадцать херсонцев и оценивая их оружие, которое в отличие от машин и прикида – а все они были в контрафактных «адидасах», – явно уступало вооружению вороновской группе.
Карабин, два обреза, несколько пистолетов «ТТ», старый автомат ППШ с круглым диском… Против четырех «калашей», «пээмов» и гранат они не продержатся и минуты.
Вышедший из «Мерседеса» Мадьяр, тоже оценил обстановку, и если заметно не поскучнел, то уж точно утратил обычную наглость.
Они стали сходиться. Ворон шел первым, не доставая оружия, справа, отставая на шаг, упруго двигался Коряга с «пээмом» в опущенной руке, слева, почти наступая шефу на пятки, спешил Джузеппе с улыбкой, которую Ворон считал идиотской и которая появлялась на его лице перед самыми непредсказуемыми и жестокими поступками. В руках он держал две гранаты, которыми на ходу пытался жонглировать.
«Чтоб не взорвал нас к едрене-фене, – подумал Ворон.
