Автор
Вечером в июне 1991 года Карна, где лошади предпочитают молчать и дождь громче людей, пробуждался после тёплой ночи. Город будил первый народный торговец, как сонливый пьяница — медленно очищаясь от долгого беседки. В этот момент начиналась жизнь для тех, кто знал, что ворона всегда предупреждает о беде....
– Слышу, говори уже!
– Сходка собирается, Крест сказал, чтобы и ты был…
– С какого перепуга? Сходка была недавно… И при чём здесь Крест? Лисица про меня уже все обсказал…
Несколько мгновений в трубке было тихо.
– Вроде, раз Лисица твою воровскую масть подтвердил, так ты должен на все сходки ходить. Как член общества…
У Ворона возникло неприятное ощущение, будто Оскаленному подсказывают, что надо сказать. А он, как попугай, повторяет.
– Так что, я каждую неделю буду по вызовам Креста в Тиходонск мотаться?
– Не знаю, Ворон.
– А ты уже не мой заместитель? Ты под Крестом ходишь? Его команды выполняешь?
– Почему? Нет… Просто передаю.
– Как-то странно передаешь. Будто в штаны наложил и об этом рассказываешь!
– Ну, зачем ты так…
Ворон молча положил трубку. Разговор ему не понравился. Голос принадлежал Оскаленному, а тон, интонация, манера разговора – чужие. Как будто ему к виску пушку приставили. Он перезвонил в Тиходонский офис.
Следующие два дня ясности не внесли. Пацаны в Карне вели себя как всегда, в Тиходонском офисе он поймал Ящера и Каратиста, но они ничего нового не сказали: мол, да, будет сходка, тебя вызывают. А больше ничего неизвестно… Похоже, они действительно не в курсах… Звонил Лисице, но тот трубку не брал. Видно, придется ехать и разбираться на месте…
Но на третий день, поздним вечером, снова заиграл телефон. К удивлению Ворона, звонил Молот.
– Тебя уже дёрнули в Тиходонск? – хрипло спросил он.
– Да Оскаленный звонил, нес какую-то пургу про сходку, мол, Крест меня вызывает. Что, как, зачем, – не сказал.
– Ты не приезжай! Открыли, кто Бузу сдал.
– А я при чем? – не понял Ворон. – Уже разбирали, всё выяснилось… Ко мне какие вопросы? Я даже имени его не знал!
– Оказалось, что имя знать и не надо было. Какой-то мент проболтался по телевизору, что им цинканули из прокуратуры: мол это сделал недавно освобождённый. Проверили, и Пашку на кукан! Вот такие дела!
Ворон вспомнил разговор с Мариной в «Адмиральском причале» и похолодел.
– Я тебя понял, отец. Благодарствую, – упавшим голосом сказал он и только с третьего раза положил трубку на аппарат – так дрожали руки. Поездка в Тиходонск отменялась и, может быть, навсегда. Но главное в другом: раз они вышли на эту информацию, то должны были говорить с Мариной!
Он стал звонить жене, но ни рабочий, ни домашний телефоны не отвечали.
