Автор
Вечером в июне 1991 года Карна, где лошади предпочитают молчать и дождь громче людей, пробуждался после тёплой ночи. Город будил первый народный торговец, как сонливый пьяница — медленно очищаясь от долгого беседки. В этот момент начиналась жизнь для тех, кто знал, что ворона всегда предупреждает о беде....
– Гух! – ударилось об пол небрежно заброшенное тело.
«Как дрова, – подумал Ворон. – Вот так живёшь, живёшь…»
Он подошел к своим, они что-то оживленно обсуждали, лица у всех троих были озабоченными.
– Что тут происходит?
Пацаны обернулись и шарахнулись в стороны.
– Да живой я, живой! Вы что, совсем дураки?!
Джузеппе молча вытянул руку и указал подрагивающим пальцем на сверток в синем одеяле.
– Кто там?
– Теперь не знаю, – сказал Бешеный.
– В смысле?
– Это же из твоей квартиры вынесли! – пояснил Оскаленный.
Санитар хотел было захлопнуть дверцы, но, озаренный внезапной догадкой, Ворон перехватил его руку.
– Подожди!
Он откинул края одеяла… Так и есть! Это был труп Коляшки…
– От чего он..?
– От ножа! – коротко ответил санитар.
– Кто его? – задал он вопрос то ли Оскаленному, то ли самому себе. – И из-за чего?
Тот пожал плечами.
– Мне Кузнец сообщил, что в твоём адресе убийство… Он, оказывается, каждое утро, по старой памяти, сводки происшествий читает – кореша-то остались… Мы сразу подтянулись, сейчас и остальные подъедут…
Ворон неодобрительно нахмурился и тронул губы, Оскаленный понял, что сболтнул лишнее.
Из подъезда вывели дядю Архипа в наручниках. Он был пьян и плохо понимал, что происходит.
– А Кольке я все равно ноги поломаю! – выкрикивал задержанный.
Его затолкали в желтый «УАЗ». Милицейская машина и труповозка уехали. Зеваки расходились. К Ворону подошел лейтенант-участковый и востроглазый опер в штатском – высокий, худой, крученый, как пружина.
– Капитан Тонков, – представился опер. – Ты Воронов Константин? Из четвертой комнаты?
– Ну, да…
– Как в твоей комнате этот чудик оказался?
– Да очень просто: пожаловался, что его отец бьет, я ему и дал ключ, чтобы у меня переночевал.
Милиционеры переглянулись.
– Я же говорил, – сказал участковый.
– Все сходится! – удовлетворенно кивнул опер. – Пойдем, Воронов, запишу объяснение…"
"Они отошли к столу для игры в домино, капитан записал сказанное, явно сгущая краски: «Николай был напуган, жаловался, что отец его избивает и грозится убить.
– Подписывай. – Тонков подвинул объяснение Ворону.
Тот замешкался.
– А вы думаете, это он его?
– А кто? – удивился опер. – Может, ты? Тогда пиши явку с повинной!
Ворон, нехотя подписал неряшливо накарябанный текст. В конце концов, суть отражена правильно.
