В свете алтаря, яркий свет от белоснежной чаши будто приглашает к небывалой мистике и атмосфере величия. Удивление смешивается с тревогой в моем сердце: дверь закрыта, но ночь кажется оправданием проникновения.
Белоснежный камень стен дворца поблёскивал серебром в первых лучах восходящего солнца, разноцветный витраж высоких арочных стёкол сверкал, ослепляя яркими красками. Красиво, только лучше бы любоваться этим великолепием при других обстоятельствах.
Дорос приземлился не у главного входа, а во внутреннем дворе. Он чуть опустил голову, дёрнул подбородком, на миг с силой зажмурившись. Только сейчас заметила, что выглядит он усталым, даже вымотанным. На щеках щетина, соревнуясь по цвету с тенями под глазами.
– Спать хочу, – проговорил он, снова забрасывая меня себе на плечо. Его рука тут же оказалась на моём бедре. – А из-за тебя я всё не доберусь до кровати.
– Вот бы и летел спать, а не меня разыскивал, – я рассерженно дёрнула ногами, но всё было бессмысленным, легат упрямо шёл дальше, удерживая меня на своём плече.
Вскоре нежный свет утренних лучей сменился темнотой помещений. Перед носом понеслись ровные плитки пола. Меня начало укачивать, но брыкаться как-то расхотелось.
Спустившись на два лестничных пролёта, Дорос внёс меня в менее приветливые помещения, хотя тоже чистые. И здесь моё путешествие на плече легата завершилось. Он со скрежетом толкнул решётчатую дверь, занёс меня внутрь и бросил на кровать. Вот тут я сильно напряглась, потому что в тюрьмах предполагались топчаны или койки. Это что он собрался делать?
Я перевернулась, резко села, подозрительно оглядываясь.
– Давай дальше без глупостей, Огонёк, а то я разозлюсь, – он помахал рукой над своим плечом и захлопнул за собой решётку двери.
Вдоль неё тут же поднялся магический барьер. Похоже, это всё же камера, а не комнатка для утех.
– Что со мной будет? – подскочив с кровати, подбежала к двери.
Дорос, к моему удивлению, прошёл в камеру напротив.
– Не знаю, – протянул, проводя какие-то манипуляции с артефактом связи. – Я о тебе сообщил, дальше не мои заботы, – и принялся расстёгивать крепления кирасы.
Его действия настолько ошеломили, что я застыла с приоткрытым ртом. А мужчина не замечал моей реакции, спешно разоблачался.
