В свете алтаря, яркий свет от белоснежной чаши будто приглашает к небывалой мистике и атмосфере величия. Удивление смешивается с тревогой в моем сердце: дверь закрыта, но ночь кажется оправданием проникновения.
У нас есть только настоящее, а будущее – лишь призрачные предположения. В конце концов, можно прямо сейчас шагнуть в окно, и все предсказания оборвутся. Я формирую своё будущее, может, где-то неправильно, не так, как ожидала от меня мама и ждут властители стран, но это моя жизнь, мой путь, и мне решать, кто будет идти по нему со мной рядом.
В эту ночь снова не удалось заснуть. Мы с Айлин то ругались, то опять мирились. Наутро я очнулась от дрёмы ещё более вымотанной, чем вчера. Но если до этого в груди пылало пламя раздражения, то теперь вместо него тлели угли подавленности, медленно отравляя сознание едким дымом апатии.
День проходил ужасно. Я упала во время пробежки, больно ушибла колено. На парах почти не воспринимала лекции преподавателей, за что схлопотала несколько отповедей. Делия продолжала дуться, а Райас попытался уговорить меня извиниться перед его сестрой. И если бы вчера я на него наорала, то сегодня только тихо прорычала направление, куда ему следует идти с такими предложениями.
На ужине Айлин заявила, что мы просто обязаны встретиться с Октавией.
– Ты послушаешь её, потом расспросишь Дороса. Так и сможешь понять, кто врёт, – уверенно проговорила она. – Давай, попроси охрану, пусть проводят тебя до лавки её родителей. Там посетители, у всех на виду, ничего не случится.
– Меня похитили у ворот академии, – напомнила ей я, подавляя зевок.
– Но похитителей же схватили, теперь всё будет в порядке. Давай же, Касс. Обещаю, что после этого разговора буду молчать. Но я хочу, чтобы ты выслушала Октавию.
Признаться, и мне хотелось услышать её историю, но в то же время меня пугало то, что она может рассказать.
– Хорошо, – устало согласилась я. – Но потом ты обещаешь оставить эту тему. Я сама разберусь.
– Конечно, – с облегчением улыбнулась она.
Рибун воспринял моё желание покинуть академию с неудовольствием, но и запрета на мои перемещения не было, потому ему пришлось согласиться. Только было и условие: они предварительно проверят маршрут нашего следования и помещения лавки. Октавия тоже решилась на разговор и даже разрешила обыск. Через полчаса после ужина мы отправились в лавку. К счастью, она находилась всего в десяти минутах ходьбы от академии.
