В свете алтаря, яркий свет от белоснежной чаши будто приглашает к небывалой мистике и атмосфере величия. Удивление смешивается с тревогой в моем сердце: дверь закрыта, но ночь кажется оправданием проникновения.
Отпустите, вы не имеете права удерживать меня силой, я…
– Воры? Да никто не посмеет осквернить храм Света! – старик аж затрясся от возмутительности подобного заявления.
– Я не местная, не знала, хотела помочь.
Безбожно врала, о традициях и особенностях Альвиана мне известно многое, но жизнь научила тому, что уход в несознанку самая лучшая стратегия.
– И так как я не гражданин вашей страны, вы рискуете разжечь международный скандал.
А сейчас чрезмерно преувеличивала. Союзные страны уж точно не будут ссориться из-за безродной сироты.
– Мы обязаны сообщить о тебе королю, – мотнул он головой. – Свет никогда не избирал человека. Это невероятно… и неслыханно, – он нахмурился, отчего на его лице ярче обозначились морщины.
– Что же вы?! Мы отправляли прошение во дворец, – послышалось из-за приоткрытой двери. – Тёмный в храме, это же возмутительно. Жрец Аврилий не одобрит…
– Вы направили прошение, кто был на дежурстве, тот и вылетел, – прогремел сердитый ответ, и все в помещении обратили настороженные взгляды к входу.
Дверь распахнулась, с грохотом ударилась об стену, заставляя меня вздрогнуть. Действительно, тёмный, о чём красноречиво сообщал цвет крыльев. Одно чёрное, а другое бордовое, астральное. Маг огня. И невероятно сильный, судя по ауре.
– Что происходит? – бедняга Аврилий снова затрясся, теперь уже от гнева.
А внезапный гость даже крылом не повёл. Замер в проходе, внимательно оглядывая помещение на предмет опасности.
– Легат Дорос, – представился он коротко, а я почувствовала, как мне становится дурно.
Проклятье, он из пантеона! Уровень моих проблем подскочил до невероятных величин.
– Я исполняю волю короля, вас не должно волновать, светлый я или тёмный, – он мрачно усмехнулся, чуть склонив голову. – Я очень устал и не желаю лишних разговоров. Поэтому… что у вас произошло, жрец?"
"Легат нехотя переступил порог комнаты и остановился, привыкая к нахлынувшей слабости.
