И когда по его телу и конечностям начинают течь сверкающие голубоватые молнии, вспухая и скручиваясь словно чудовищные мышцы из чистой энергии, я понимаю, что мое время вышло.
Сильнейший удар в шлем едва не опрокидывает навзничь, успеваю рухнуть на колено и удержать равновесие, череп гудит, как колокол, перед глазами двоится. Остался бы без башки, если бы не шлем, и как раньше обходился без него… Ловлю следующий каменный снаряд выхваченным из-за спины щитом, едва успеваю отразить в сторону. Окончательно глохну, грохот вокруг стоит чудовищный, но я ничего не слышу, лишь вибрация пронизывает воздух, пронизывает тело, разрывает плоть.
Лицо в крови, кожа рассечена осколками, капает с подбородка, стекает за ворот панциря. Вскакиваю, и снова падаю на колени от обжигающего удара в бедро, кости хрустят, а нестерпимая боль пробивается сквозь фон горящей на коже печати Алана. Ну же, будь оно все проклято, еще немного! Отчаянным рывком вздергиваю себя на ноги и преодолеваю последние метры, правая нога почти не слушается, чувствую, как кровь пропитывает штанину, но осматривать некогда.
С разгона падаю на левое колено. Выхватываю расходник астрального маяка, вбиваю в змеящуюся трещинами почву. Есть контакт! Теперь могу уйти в любой момент, но главное еще не сделано…
А затем все, абсолютно все идет наперекосяк. Буквально за секунду-другую происходит сразу несколько событий.
Очередной удар в плечо заставляет хрустнуть кости, вспышка острой боли затмевает зрение, я отшатываюсь, и перед глазами вдруг возникает Кроха.
Светящийся силуэт фейри на миг ослепляет, и я понимаю, насколько потемнело вокруг от сонма несущихся в воздухе камней, казалось, сама аура исполина затмевает дневной свет, превращая день в сумерки. Кроха явилась на боль, почувствовала сразу, как только установил портал, сорвалась не раздумывая. Хочу крикнуть, отослать ее обратно, но уже поздно: в ту же секунду, почти одновременно с её появлением, на земле под легким крылатым силуэтом вдруг разворачивается наполненное абсолютной тьмой пятно портала Стихии Смерти.
Я сразу вспоминаю, когда и где уже видел такой, и прихожу в ужас, чувствуя, как ситуация становится непоправимо катастрофической. Хорка оказался прав, и эта правда наполняет меня яростью и страхом одновременно. Страхом за фейри. Пока фейри находилась в осколке, метка смерти на ее тельце молчала, но стоило ей вернуться на Архипелаг, и враг тут же ее почувствовал. Почувствовал и явился.