Иначе ударил бы в спину во время боя, воспользовавшись тем, что мое внимание направлено на Пастуха. И проблема взаимной неприязни решена. Но он этого не сделал. Впрочем, помогать он тоже не стал.
Горад ободрал его на корабле так же, как и меня, без знаменитой шляпы и маски Майло выглядел непривычно. Короткая соломенная шевелюра растрепана, на лице поблескивают капли пота – знатно пришлось побегать, чтобы меня обогнать. Худощавое лицо с правильными и совершенно не примечательными чертами. На такого человека вряд ли обратишь внимание, если не ведешь с ним дел. Сейчас Майло больше похож на взъерошенного воробья, чем на убийцу. Загадка внешности пропала. Вот что значит стиль и умело подобранный образ, который создаёт нужное впечатление о противнике ещё до начала разговора. Но и сейчас он по прежнему опасен, способностей не отнимет даже Горад.
Одним рывком преодолеваю последний участок подъема и забираюсь на край расселины. Майло почти неуловимым движением смещается на пару шагов в сторону, сохраняя дистанцию. До Команча ему далеко, но тоже ловок, засранец.
– Предполагай самое худшее. Например, что у меня 50-й уровень. Тогда может лишний раз подумаешь, когда…
– Мы сейчас, образно говоря, в одной лодке, Зуб, – Майло напряжённо усмехается, кривя тонкие губы. – Я знаю остров, а у тебя есть союзники, которые, надеюсь, помогут выбраться отсюда нам обоим.
Он привычным жестом собирается вложить кинжал в ножны, для демонстрации мирных намерений, но нет ни ножен, ни пояса, вкладывать некуда. Он знает, что я это заметил, и даже такая малость прибавляет злости в его глазах. Мелочные и самовлюбленные сущности всегда с пиететом относятся к тому, как их видят окружающие. А он позволил себе забыться, проявить слабость. Не понимает, что мне на такую чушь совершенно наплевать.
– Давай-ка отойдем, камнееды слишком близко и всё ещё взбудоражены после драки, – нехотя бросает Майло. – Нужно обсудить, что делать дальше.
Разумное предложение, прямо с языка снял.
Не сговариваясь, берём от края левее и несколько минут молча удаляемся прочь, петляя среди низкорослых деревьев и поросших мхом камней. Вскоре лес редеет, расступается, открывая взгляду усыпанную каменными обломками равнину – серые вкрапления на зеленом поле густой травы. Здесь будто порезвился великан, расколошмативший гигантским молотом ради развлечения окружающие скалы и щедро разбросавший каменные обломки вокруг на протяжении нескольких километров. Вдали, за этой странной равниной, снова виднеются чахлые деревца.