Война унесла свои черные вихри. В июле 1945 года станция Тусковец издали показалась обычной — до тех пор пока не заговорил голос на языке, который здесь слышали редко. Здесь шумела жизнь военных, но теперь это был мир, его еще только начинали понимать люди после долгих лет драмы и чудовищных битв....
– Рука с пистолетом протянулась к трясущейся голове Эммы.
Иванка что-то бормотала, впадая в ступор, ревели девочки. Коломоец знал, что бандиты никого не пощадят. Это не люди, а звери. Но он не мог поступить по-другому.
Коломоец не чувствовал конечностей. Пошатываясь, он добрался до люка, свесился, упал на чье-то мертвое тело, повредил ногу, в которую когда-то угодила пуля. Но боли Иван уже не чувствовал.
Подволакивая конечность, он вышел из дома, спустился с разбитого крыльца, целую вечность ковылял до поваленной ограды.
– Вот и славно, что без оружия пришел, – сказал Бабула и выступил вперед.
Одной рукой он опирался на что-то вроде длинной трости, в другой сжимал пистолет.
Загремели выстрелы. Девочки кричали от дикой боли. Изуверы для начала стреляли по рукам. Иванка хрипела, пыталась их обнять, прижать к себе. Брызгала кровь, радостно смеялись бандиты.
Коломоец смотрел невидящими глазами на трупы близких людей. Он перестал соображать, голова не работала.
– Что, не весело тебе, Ванька? – спросил Бабула. – Грустный ты какой-то. Но ничего, бывает. Положите его на землю, хлопцы.
Подошли двое, выбили почву из-под ног. Коломоец упал лицом вниз. Он хрипло дышал, царапал пальцами землю, полз к телам своих кровиночек. Кто-то подставил ногу, он уперся головой в сапог.
– Ладно, хватит.
Тросточка оказалась гуцульским топориком-валашкой с рукояткой метровой длины, без обушка. Оружие было удобным, хорошо сбалансированным."
"Нестор размахнулся, ударил на выдохе. Лезвие валашки вонзилось в шею жертвы, но не перерубило позвоночник. Иван хрипел, ломались ногти, впивавшиеся в землю. Бабула выдернул топорик, рубанул еще раз. Последний.
– Все, хлопцы, уходим, – проворчал он, взваливая топорище на плечо.
Небольшая елочка отличалась от остальных лишь тем, что росла на травянистом пригорке, который оказался муляжом. Это был большой ящик с землей, из которой торчало дерево. Заработал смазанный механизм, завертелись мощные шестерни. Громоздкий элемент маскировки отвалил в сторону, обнажив проход в подземелье.
