Будем дальше любопытствовать?
– Причем быстро. Нам станет несладко, если кто-то появится.
Они дрожали от волнения. Их одежда пропиталась потом.
Алексей карабкался первым. Он поднялся на пятнадцать ступеней и уперся головой в рифленую металлическую крышку. Вот будет сюрприз, если она на замке.
Сердце капитана колотилось, дыхание срывалось, а третьей руки у него просто не было. Он выключил фонарь, сунул его в карман. С пистолетом тоже неудобно. Алексей пристроил его за ремень на спине. Одной рукой он держался за лестницу, другой – за крышку люка.
Кравец начал аккуратно приподнимать ее. Крышка оторвалась, пошла вверх сантиметр за сантиметром.
Он всматривался в щель. Вроде темно. Смутные очертания то ли станков, то ли контейнеров.
Капитан решился, стал отталкивать крышку от себя. Заскрипели петли, и началось! Хлопнула дверь, подбежали несколько человек. Круглое пятно электрического света запрыгало по полу. Кто-то помог ему, откинул крышку. Он разглядел несколько ног вокруг себя.
– Вы уже вернулись? Почему так рано? – донесся из-за мужских спин знакомый женский голос.
Мгновение на принятие решения. Вылезать – самоубийство. Он сунул руку за ремень и потерял равновесие, нога скользнула со ступени.
– Это москаль! – выкрикнул какой-то мужчина.
Что же навело его на эту правильную мысль? Холодные голубые глаза? Погоны капитана Красной армии? В подобных ситуациях только и остается иронизировать.
Его схватили за шиворот, вывернули руку. Он не успел достать пистолет.
Дьявол! Где там Лева? Чего он ждет?
Мощная сила потащила Алексея наверх.
В глазах у него потемнело от боли. Пистолет вывалился из-за пояса, забренчал по полу. Кравец извивался, засадил кому-то локтем со всей богатырской мощи. И ведь попал. Противник отвалил со стоном."
"Но их было много. Они навалились на него, стали выволакивать из люка, кряхтели, били под ребра. Он испустил какой-то залихватский дикий рев, завертелся, стал сбрасывать с себя бандитов и пропустил прямой в глаз. Фейерверк взорвался в голове, ноги подкосились.
Капитан получил удар по затылку и рухнул на бетонный пол. Его сознание стремительно уносилось в форточку.
– Гляньте в люк! Он один? – услышал Кравец и отключился.
Он очнулся в полумраке, в какой-то крестьянской хате. Дико болела голова, ныли суставы. Горела керосиновая лампа на столе, озаряя скромный иконостас, застиранную скатерть, старинный сундук, обитый железом, занавески, лишенные рисунка.
Алексей был привязан к стулу.
