Война унесла свои черные вихри. В июле 1945 года станция Тусковец издали показалась обычной — до тех пор пока не заговорил голос на языке, который здесь слышали редко. Здесь шумела жизнь военных, но теперь это был мир, его еще только начинали понимать люди после долгих лет драмы и чудовищных битв....
По лицу Гомулы катился жирный пот. Его трясло, зубы выбивали чечетку.
– Вы сильно провинились перед Советской властью, гражданин Гомула, – голосом строгого судьи проговорил Алексей. – Но вы еще можете смягчить свое положение, если все чистосердечно расскажете. Готовы сотрудничать? Подумайте о семье, о себе, в конце концов. Вы же не упертый фанатик, нет? Вы же не озабочены идеей построения суверенного украинского государства в нескольких областях Советского Союза?
– Но я ничего не знаю.
– А вот это позвольте нам решать, Елизар Степанович, – заявил Березин.
– К вам часто приходят люди из леса? – спросил Алексей.
Он намеренно придерживался спокойного официального тона. Перейти на грубости никогда не поздно.
– Нет, что вы, очень редко. Сегодня пришел раненый Мазайло, попросил спрятать его на несколько часов, перевязать, дать лекарство. Я больше ничего не знаю…
– Так! – перебил его Березин. – Я не сторонник выворачивания рук из плечевых сумок и последовательного отсечения пальцев, но…
– Минуточку, коллега, – сказал Алексей.
– Да, – буркнул Гомула и опустил голову.
– Мы не звери, Елизар, – вкрадчиво сказал Алексей. – Обманывать тебя не собираемся.
