В «Палаче мафии» мир ужаса и жестокости. Духи-наркоманы не боятся смерти, но они рвутся на пулю в бессмысленных бойнях. Наркотическая дури поглощает страхи, и в этом адском хаосе каждый считается наживкой для убийства. Таинственный кровопролитие и безысходность создают атмосферу безвыходности, где жизнь теряет смысл.
– Козел! – процедил он сквозь зубы.
Дверь закрылась, и Кирилл остался наедине с замкнутым арестантским мирком.
Камера не отличалась большими размерами. Квадратов двадцать, может, чуть больше. Вдоль стен шконки в два яруса. Посреди камеры стол, скамейки. В углу возле входа параша, закрытая занавеской.
«Пассажиров» было не так уж и много. И почти все они занимали отдельное ложе. Только на крайних двух шконках у параши ютились по три человека на койко-место. Под нижней из этих шконок размещался «вокзал», где обитали опущенные. Кирилл с внутренним трепетом глянул на «красный» угол. Неужели это место уготовано для него?
Следователь не врал. Камера была воровской. Во всяком случае, здесь преобладала блатная масть. Как минимум, человек семь-восемь «котов» – коренных обитателей тюрем. Их тела были густо испещрены татуировками. Ничего хорошего от этого люда ждать не приходилось. Кирилл усиленно соображал, как избежать позорной участи.
На него сразу обратили внимание. С верхней шконки у окна свалился крепкий парень с наколками на груди и плечах. Кирилл не силен был в тюремной живописи. Но то, что перед ним блатной, это он понял сразу.
– А-а, новичок, – ощерился тот.
Ему явно не терпелось сыграть с Кириллом в какую-нибудь злую игру. Или от скуки, или по чьей-то воле.
– Ну, проходи, проходи, чего стоишь?
– Так это, плацкарты свободной нет, – с достоинством ответил Кирилл.
– Плацкарты нет? Гы-гы! Но тут ты извиняй… На потолке можешь спать?
– Не, на потолке плохо. Одеяло спадает.
– Что, шутник, да? Ну, ну, шутник, мы ведь тоже шутить умеем… Гордей, к нам новичок заехал!
С нижней шконки у окна поднялся и сел средних лет мужчина с суровым морщинистым лицом.
– Этот, что ли? – глядя на Кирилла, спросил он. – Сюда пусть шагает.
На его ключицах синели звезды лагерного авторитета.
– По какой статье зачалил? – с видимым равнодушием спросил Гордей, когда Кирилл подошел к нему.
– По «мокрой». Но это все туфта. Я никого не валил…
– По первому разу закрыли?
– Нет. Уже закрывали. За гоп-стоп. Целый месяц кантовался…
– Месяц – это тьфу. Люди годами на киче сиживают. Зовут как?
– Игорь.
– Кличут как?
– Да так и кличут – Игорек, – соврал Кирилл.
– Фуфло, а не погоняло, – поморщился смотрящий. – А может, тебя как-то по-другому звали? Может, Аленой там или Таней?..
– Чего? – нахмурился Кирилл.
– А кто тебя знает, – оскорбительно хохотнул блатной, все это время стоявший за спиной у Кирилла.
