— Я тебя не звал…
Бровей переступил его, как бревно, скрылся из поля зрения, потом вернулся, присел на корточки.
— Кажется, я напрасно понадеялся на вас, оператор. Положение ваше почти безнадежно.
— Так помоги, если уж пришел…
— Не имею права, — пожал плечами бродяга по Ветвям. — Я только зритель. Я вне Игры.
— Тогда проваливай ко всем чертям! Когда-нибудь я доберусь до тебя и выясню, кто ты есть на самом деле!
— Едва ли это вам удастся, оператор. Я так близок к пределу насыщения созерцанием и миром вообще, что никого и ничего не боюсь. Но все-таки я очень удивлюсь, если вам удастся выбраться отсюда. Прощайте. — Бровей выпрямился, махнул рукой и исчез.
Сами собой вдруг сложились строки:
«Наконец-то! — проворчал внутри него знакомый голос. — Я уж думал, ты совсем слабак и не вылезешь из костяного мешка под названием тело».
«Это… ты?» — спросил Ивор на всякий случай, понимая одновременно, что разговаривает сам с собой, с одним из своих «я» под названием Шэн И — жизненная воля.
«Это ты, — с иронией отозвался «собеседник». — Со стихами у тебя неплохо получается, а вот как насчет свободы? Не хочешь попытаться вылезти из этого, как ты сам соизволил выразиться, дерьма? Или тебе нравится твое положение?»
«Я не могу двигаться…»
«Вижу, не трать время на оправдания и объяснения, мне все известно, в том числе и то, как бездарно ты дал себя захватить».
«Он напал внезапно… к тому же это особь Палача…»
«Велика персона! Да, тебя, как неразумное дитя, спеленала особь Палача, но ведь ты — человек! Забыл, что люди были когда-то богами, способными творить вселенные?»
«Забыл, — виновато промямлил Ивор. — Точнее, не помнил… но я действительно не могу освободиться! Уже пробовал».
«Соберись и пораскинь мозгами, попробуй вызвать память родовой линии, предки помогут. Да, будет трудно и больно, однако ничто не дается в подарок, а тем более свобода. За все надо платить. Только решай быстрей, пока тюремщики не спохватились и не вспомнили, кто ты есть. У них имеется правдосос, ты можешь не выдержать пси-атаки».
«Найди! — сердито оборвал Ивора его «собеседник». — Ты мужик или размазня?! Хочешь, чтобы тебя уважала Миа, — действуй!»
«Хочешь быть счастливым — будь им…» — глубокомысленно пробормотал Ивор.
Ему никто не ответил. Советчик сделал свое дело и умыл руки, надо было начинать действовать самостоятельно.
«Тебя бы самого заставить!» — подумал Ивор о голосе, как о простом собеседнике. Он ощущал себя разбитым и несчастным и не хотел ни шевелиться, ни думать.
