В операционном зале банка происходит необычное допрос — бывший криминальный голова Пан Ковган попытается выжить, отдавая жизнь за свою веру в справедливость. Здесь играют опасные игры с жизнью и смертью, где каждое слово имеет значение.
– Тогда за славу немецкого оружия! – поднял стакан Дантист…
Глава 46"
"Легковушка «эмка» петляла по старым улицам Львова. Иван с подполковником Румянцевым возвращались из Ровно, где в изоляторе НКВД томилась пара перспективных объектов разработки, которые могли дать выход на верхушку ОУН. Один из них, правоверный националист, в довоенном прошлом был председателем одного из исполкомов Ровенской области, обласканный советской властью за успехи в работе орденом Трудового Красного Знамени.
– Все-таки непонятно.
– Просто шестеренка оказалась не из того материала. Из дешевого. Вроде вращалась вместе со всеми, а как чуть больше нагрузка – тут и разлетелась на части.
– Что за шестеренка? – поинтересовался Румянцев.
Иван в двух словах изложил теорию о людях-шестеренках. О том, что есть надежные и ненадежные, какова их роль.
– А что, – Румянцеву, бывшему учителю, всякие нетривиальные идеи всегда нравились.
– У меня дед инженер. Идея его.
Автомобиль остановился около Управления. На входе дежурный майор отдал Румянцеву честь, потом окликнул Ивана:
– Тут какая-то дама час назад звонила, спрашивала капитана Вильковского.
– Какая дама? – напрягся Иван. Сердечных дел у него не было, агентесс на связи – тоже.
– С поезда санитарного. Зовут Настя. Зачем ты ей нужен – не сказала. Пояснила, что у нас проездом, поезд ее на главном вокзале.
Иван с мольбой обернулся к Румянцеву:
– Родион Алексеевич…
– Да все понятно. Бери машину и двигай на вокзал, Ромео!
Шикарное здание львовского вокзала было разрушено бомбардировками. Но пути и платформы уже привели в порядок. Иван бежал вперед, с трудом огибая толпящихся людей.
Он наткнулся на военный патруль. Бдительный старший лейтенант потребовал предъявить документы у военнослужащего, одетого в странную полевую форму.
