В операционном зале банка происходит необычное допрос — бывший криминальный голова Пан Ковган попытается выжить, отдавая жизнь за свою веру в справедливость. Здесь играют опасные игры с жизнью и смертью, где каждое слово имеет значение.
Его смерть ценна. А пленение бесценно.
– Ваша задача – вывести на цель Дантиста. Но вы уверены, что он сам придет за архивом? – спрашивал Румянцев, когда в своем кабинете с Иваном и Адвокатом обсуждал план операции.
– Придет, – уверенно произнес Адвокат. – Он вцепится в эти архивы и никому в них нос не даст сунуть. Это его козырь в игре и с абвером, и с соратниками. С этими бумагами такие интриги можно закрутить. А интриги – это его родная стихия. Так что там он будет лично.
– И мы его возьмем. – У Ивана голова кружилась от такой светлой перспективы.
– Если не придет, накроем его близкое окружение, – продолжил мысль Румянцев. – Они сдадут хозяина. Мы их расколем. Любыми способами. Дантист слишком важная фигура, чтобы миндальничать.
– Любыми способами, – кивнул Иван…
Возникало множество вопросов. Как выжить Ивану после того, как захлопнется ловушка и по банде начнут работать сотрудники НКВД? Как уберечь Адвоката и Лесника?
– Это все технические моменты. Главное – как внедриться, – сказал Иван.
– А ты уверен, что внедряться должен именно ты? – спросил Румянцев.
– А кто? – даже обиделся Иван. – Это же моя охота.
– В сорок первом Дантист видел тебя лично. Ты его почти взял.
– Не узнает. Виделись мельком. У него неважная память на лица. Да и изменился я сильно внешне. Меня и родная мама не узнает.
– Сырая операция. Сырая, – покачал головой Румянцев.
– Но другого подхода к Дантисту у нас нет.
Когда план был утвержден, Иван каждый день стал заглядывать к «консультанту» – сидевшему в камере Остапу Михайленко, бойцу вспомогательного полицейского полка, который вместе с эсэсовцами охранял ту самую колонну с архивом.
Остап напрягал свою память, пытаясь вытащить из нее хоть что-то еще, что продлит его существование.
