В операционном зале банка происходит необычное допрос — бывший криминальный голова Пан Ковган попытается выжить, отдавая жизнь за свою веру в справедливость. Здесь играют опасные игры с жизнью и смертью, где каждое слово имеет значение.
"
"А вот с этим полицейским Остапом дело интереснее. В него Дантист сразу поверил. Такие упертые селюки – главная массовая основа ОУН. И Орел аккуратненько прощупал его по деталям – с кем служил, в каких акциях участвовал. Парень на самом деле из отдельного немецкого полицейского батальона, от которого не осталось почти никого. Как и от украинской дивизии СС «Галичина», при которой батальон был создан, – еще летом она полегла почти в полном составе под Бродами, на организованный напор русских ответив отчаянной трусостью и неподготовленностью.
– Каков прощелыга! – бушевал Орел, раскачиваясь на лавке. – Подавай ему сотню под командование! И еще мешок золота! Может, его к нам в сруб и нутро ножиком поскрести? Все скажет.
Орел был знатоком своего дела. Лично только из числа бойцов УПА, проявивших трусость и предательство, удушил, повесил, расстрелял, отсек голову более чем двум сотням.
– Сотник? – Дантист пристально посмотрел на помощника. – Ты же говорил, он на десятника согласится.
– Ну, согласится.
– Так нам командиры хорошие нужны. Пусть.
– А золото?
– Золото? – Дантист встал. Полез в угол бревенчатого схрона, где сложены оружейные ящики. Вытянул ящик, запертый на навесной замок. Открыл его ключом из связки, которую выудил из кармана.
– Этого добра не жалко, – усмехнулся Дантист. – Мало, что ли, мы его у поляков и жидов взяли. Отдай ему.
Видя, как жадно загорелись глаза помощника, добавил:
– Потом проверю, все ли отдал. И не дай боже… Ну ты все понимаешь.
Глаза Орла потухли. Он прекрасно знал, что Дантист слов на ветер не бросает.
– А как в лапы наши этот Остап попадет – мы ему проверочку с пристрастием устроим, – заключил Дантист. – Не для членовредительства, а чтобы убедиться.
Орел просветлел лицом. Проверка – это значит, что Остапа обвинят в том, что он агент НКВД. Поколотят. Прижгут железом. Поведут на расстрел. Еще чего нехорошее могут сделать. Главное, чтобы он был убежден, что ему конец. Если не честен, так покается в грехах, надеясь на прощение, – тут его и похоронят.
