В операционном зале банка происходит необычное допрос — бывший криминальный голова Пан Ковган попытается выжить, отдавая жизнь за свою веру в справедливость. Здесь играют опасные игры с жизнью и смертью, где каждое слово имеет значение.
По пути попадались брошенные неповрежденные советские танки без горючего и боекомплекта. Разбитые автомашины. И тела, тела, тела. Ими были устланы безысходные дороги лета 1941 года.
Через два дня колонну полка на марше накрыли проклятые самолеты, с жадным воем пикирующие на цель. Чпоканье пуль, ржание лошадей, крики боли и взрывы, бесполезные пулеметные очереди с земли по стервятникам.
На той пыльной дороге погибло немало военнослужащих полка. Несколько десятков просто исчезли – дезертировали. Страх – это такая сволочь, которая, если дать ему волю, может задушить в человеке человека.
– За попытку дезертирства или перехода на сторону врага – расстрел на месте! – приказал комполка на привале."
"Еще через день полк впервые столкнулся с сухопутными немецкими частями. Фашистские танки налетели на арьергард колонны и устроили страшное побоище.
Пехотинцы гранатами подорвали один танк и повредили второй. Да еще артиллеристы с противотанковой пушкой, удачно присоседившиеся к колонне, сделали свое дело и подбили еще танк и два бронетранспортера.
В бою с танками погиб командир третьей роты, отличный грамотный служака. И Иван стал командовать ротой, от которой осталось чуть больше взвода.
Немцы уцепились за них. Над колонной теперь реяли самолеты-разведчики. Один раз появились бомбардировщики, но отбомбились вяло, без результата. Однако у Ивана закрадывалось подозрение, что захлопывается капкан.
К полку стали прибиваться солдаты и офицеры из других частей.
Окружение – страшное слово. Сдавленные со всех сторон стальными клиньями, лишенные координации и информации, исчерпав боеприпасы, красноармейцы сдавались тысячами.
Полковые разведчики, двигавшиеся на легкой бронированной машине и пытавшиеся оценить оперативную обстановку, сообщили, что справа путь закрыт, там крупные немецкие соединения. Сзади тоже поджимают. Но дорога на Вольск пока свободна.
На привале на рассвете комполка вызвал Ивана. Оглядел его устало с ног до головы. И сказал:
– Вильковский. Ты образцовый красный командир. С тебя портреты писать.
