В операционном зале банка происходит необычное допрос — бывший криминальный голова Пан Ковган попытается выжить, отдавая жизнь за свою веру в справедливость. Здесь играют опасные игры с жизнью и смертью, где каждое слово имеет значение.
– И это хорошо, – лениво поддерживал разговор с народом Дантист.
– Хлопцев-то с деревни, что поздоровее, отобрали, чтобы, значит, поляков душить. Ну, мы, женщины, тоже ходим с ними. Как же без этого. Пока мужчины делом заняты, мы вещички посмотрим, какие там в домах есть. Коровку приглядим с поросем. Прикинем – на мясо резать или в стойло взять. Корова-то в хозяйстве не лишняя. Правда ведь?
– Правда, – с какой-то мутной яростью глянул на нее Адвокат, его лицо исказила гримаса.
– Вот и я про то же, – не замечая обжигающего взора, продолжила хозяйка. – Мы ж так сыто никогда не жили. Все добро поляки да немцы выметали… Трудимся мы больше по ночам. Душить нелегко. Однажды за ночь почти сто человек прибрали. Взрослому шнурок на шею, а то и топориком приголубим. А детей маленьких за ножки – раз, ударил головкой об дверь – и все.
– Ваша правда, хозяюшка, – поддержал разговор Дантист, отодвигая от себя стакан с горилкой. Он же не Адвокат, которому лишь бы напиться, а командир, отвечающий за отряд и обязанный иметь ясный разум. Да и эта жара.
– Иногда от расстройства ярятся наши мужички. Голову поляку отсекут, руки-ноги. А тут приспособились, представляете, пилой пилить.
У Дантиста вдруг возникло странное чувство. А ведь она и есть тот народ, за который он дрался не один десяток лет.
