— Отец, — поспешила она умаслить ап-Граффида. — Конечно, отец.
— Я потребую от короля другого мужа для тебя, иначе разорву договор! — бушевал ап-Граффид.
— А ты, разумеется, тщательно соблюдал ваш договор, отец? — поддела его Ронуин.
Он громко рассмеялся:
— Я принимал так мало участия в тебе, Ронуин, и все же ты знаешь меня лучше многих моих друзей и сторонников.
— Потому что я пошла в тебя, отец. Так же горда и всегда шла своей дорогой, и пусть все остальное катится к дьяволу! Похоже, именно это и навлекло на меня столько же бед. Но в отличие от некоторых я кое-чему выучилась, — с милой улыбкой призналась Ронуин.
Ллуэлин и аббатиса засмеялись, очевидно, признавая правоту дочери и племянницы. Наконец принц выговорил:
— Да, ничего не скажешь, ты много взяла от тетки.
— Хвала Богу и Пресвятой Деве, — отозвалась Гуинллиан, перекрестившись.
Принц, снова став серьезным, заметил:
— Король Генрих последние годы почти не встает с постели. Сейчас он в Лондоне, в Вестминстерском дворце. Я отправлю ему послание, в котором объясню, как ты, вернувшись домой после тяжких испытаний, узнала, что тебя объявили мертвой, а муж взял другую жену. Заверю, что ты не желаешь возвращаться к де Боло, поскольку его вторая жена ждет ребенка. Кроме того, нанесенное тебе оскорбление и измена делают такой союз невозможным. Попрошу правосудия для своей дочери, напишу, что ты приедешь в Вестминстер к первому августа, чтобы искать защиты от произвола де Боло. Генрих Плантагенет человек незлой и справедливый, но опасайся его королевы, Элинор Прованской, которую за спиной зовут знатной фурией. Она всегда была алчной, честолюбивой и без колебаний уничтожит каждого, кто представляет угрозу ее семье. Ты должна потребовать обратно вдовью долю. У меня нет денег на приданое для каждого нового мужа.
— Не нужен мне муж, — проворчала Ронуин.
— Тем не менее ты должна его получить, — сказал отец. — Я не желаю слышать никаких возражений. Кстати, как случилось, что после всех твоих приключений ты стала еще красивее?
— Ты не собьешь меня с толку так легко, — покачала головой Ронуин. — Не собираюсь я замуж!
— Тогда — в монастырь. Сколько тебе лет, девочка?
— Первого апреля исполнилось девятнадцать.
— Повезет, если кто-то захочет взять в жены уже немолодую женщину, да к тому же много повидавшую в жизни. К тому же и детей у тебя нет. Неизвестно, можешь ли ты рожать. Ну что, хочешь остаться в аббатстве?
— Нет, — покачала головой Ронуин.
— О чем тогда может идти речь? Только замужество.
