Ты побудешь без меня еще немного?
Эдвард великодушно кивнул, хотя требование жены не слишком пришлось ему по душе.
— А что сказала леди Элинор? — поинтересовался он.
— Сказала, что мужчины воображают себя несокрушимыми, — засмеялась Ронуин, — и попросила, чтобы я поскорее поставила тебя на ноги, так что у меня нет иного выхода!
Но сначала я должна поработать до изнеможения, чтобы немного успокоиться. Завяжи-ка! — Она повернулась к нему спиной, прося закрепить стеганый жилет.
— Надень кольчугу, — велел он.
— Чересчур жарко! — запротестовала она.
— И все-таки нужно. Ты так яростно сражаешься, что кровь противника невольно закипает. Не хочу, чтобы тебя случайно ранили, ягненочек.
Не хватало еще, чтобы в результате несчастного случая она осталась бесплодной! Правда, эту мысль Эдвард вслух не высказал.
Натянув шоссы, Ронуин надела панцирь с металлическими наплечниками и шлем с кольчужной бармицей.
— Я сварюсь заживо! — проворчала она.
— Такова цена, которую приходится платить воинам, — засмеялся Эдвард. — Постарайся не слишком долго находиться на солнце. Если заболеешь, кто будет за мной ухаживать, моя нежная лань?
— Дурачок, — парировала она, — ты просто ревнуешь, когда я забавляюсь со своим мечом, хотя у тебя нет на то никаких оснований.
— Предпочел бы, чтобы ты забавлялась моим, — лукаво усмехнулся Эдвард.
Ронуин покраснела до корней волос.
Но Эдвард продолжал озорно улыбаться:
— Лучше подари мне поцелуй, женушка.
— Такой бесстыдник, как ты, его не заслуживает! Лучше поразмысли о своих прегрешениях, и, может, по возвращении я поцелую тебя, если станешь искренне раскаиваться, — пообещала Ронуин и, подхватив меч, выбежала из шатра.
Эдвард проводил ее нежным взглядом. Трудно поверить, но тяготы путешествия только сблизили их.
Может, это Господь благословил их за благочестие и веру?
Впервые за время их супружеской жизни в нем загорелась надежда.
Ронуин практиковалась с сэром Фулком под большим тентом, скрываясь от палящих лучей. Проходившие мимо принимали ее за рыцаря, поскольку длинные волосы валлийки прятались под шлемом. Из-за жары приходилось делать частые перерывы на отдых и умываться прохладной водой. Именно в один из таких перерывов в лагере поднялась тревога.
— Скорее, леди, я отведу вас в шатер, — пробормотал сэр Фулк.
— Нет, — отказалась Ронуин. — Это единственная возможность встретиться с язычниками лицом к лицу, особенно теперь, когда французы попросили мира.
— Но мы начнем битву за Иерусалим, когда доберемся до Акры, госпожа. Вы еще покажете себя, — возразил сэр Фулк.
— Фи, какие глупости! Ни в чем нельзя быть уверенным!
Никто из нас пока не напоил меч вражеской кровью. Вперед!
На коня, Фулк! На коня!
И она помчалась к загону, где были стреножены лошади.