— Можете идти, — бросила она им и, усевшись рядом с Ронуин, принялась за вышивание, принесенное по ее просьбе рабыней.
Ронуин проснулась и растерянно осмотрелась. Голова болела, в горле пересохло. Перед глазами появилось лицо Найлек, и она бессильно опустилась на подушки.
— Пить… — едва слышно попросила она.
Найлек поднесла ей кубок с какой-то жидкостью.
— Это фруктовый сок, — пояснила она, и Ронуин жадно проглотила напиток.
— Как ты себя чувствуешь?
— Я ужасно устала, — буркнула Ронуин и, заметив, что совершенно обнажена, тихо вскрикнула:
— Что вы сделали с моей одеждой, госпожа? — Она залилась краской и стала шарить рукой в поисках покрывала.
— Нельзя же спать в стальных доспехах, дитя мое. Посмотри, твои прелестные ноги в синяках от кольчуги. Хорошо еще, что грудь не пострадала! Ты можешь встать? Нужно идти в баню. Ты проспала почти весь день.
— Неужели не можешь дать мне камизу? — вырвалось у Ронуин.
— Чистое белье на грязное тело?
— Я шагу не сделаю, пока не оденусь, — стояла на своем Ронуин.
— Понимаю, ты не привыкла ходить обнаженной, дитя мое, но здесь одни женщины, — спокойно ответила Найлек. — Не глупи же, пойдем. Вода восстановит твои силы. — Она поднялась и протянула руку.
— Нет! — отказалась Ронуин.
Найлек, не видя смысла в спорах, подала знак евнухам.
— Госпожа Hyp не желает идти в баню. Позаботьтесь, чтобы она забыла о своем упорстве.
Она повернулась и зашагала прочь, улыбнувшись, когда услышала негодующий визг за спиной. Найлек не стала оборачиваться. Евнухам дан приказ, и они его выполнят.
Войдя в баню, она окликнула главную банщицу:
— Добрый день тебе, Серай!
— И тебе, Найлек. Собираешься привести сюда женщину-воина? Где же она? Я слышала, халиф потребовал ее в свои покои сегодня же ночью, а с ней придется повозиться.
— Сейчас будет, Серай. Не желала явиться сюда в чем мать родила, и пришлось евнухам ее провожать.
— Глупое создание, — пробормотала Серай. — Все франкские женщины боятся наготы.
В баню втолкнули красную от злости Ронуин. Евнухи протащили ее по всему гарему и теперь поставили перед банщицей. Но стоило евнухам разжать руки, как Ронуин набросилась на них с кулаками.
Евнухи, удивленные такой яростью, только засмеялись.
— Как вы могли позволить им такое, госпожа? — обратилась Ронуин к Найлек.
— Я не спорю с дурочками, — бросила та. — Первое и самое главное правило в этом мире — покорность и послушание. Если не будешь повиноваться, тебя заставят, дитя мое. Если же усвоишь уроки, будешь жить как в раю.
— Я убегу отсюда и вернусь к своим! — прошипела Ронуин.
— Не выйдет, — покачала головой Найлек. — Даже если каким-то чудом ты выберешься из дворца, все равно не найдешь дорогу.