Автор
В Панк 57 Миша открывает для себя новый мир, полный таинственной музыки и загадочных встреч, где каждый шаг может быть последним. Атмосфера книжного кафе в сердце небольшого городка прячет смертельную опасность, и каждый житель — или может быть — убийца.
Она роняет голову, несколько раз шмыгает, вдыхая воздух носом, пытается успокоиться и взять под контроль свое тело. Ингалятор лежит на полу. Лучше бы она просто подняла его и остановила приступ. Я начинаю тревожиться.
– Когда я писала письма, была собой, – тихо говорит она. – В них я могла быть такой, какой действительно хотела быть.
И я могу ее понять. Есть некоторые мелочи, о которых я ей не рассказывал, потому что хотел быть с ней свободным, потому что дома это невозможно. Но она должна понимать: несмотря на то что я сделал много чего сумасбродного и все вышло из-под контроля, мне тоже больно, когда меня обманывают.
– И когда ты писала мне, – спрашиваю, – чтобы я не покорялся отцу, верил в себя и был верен себе, ни о чем не жалел, почему ты советовала мне все эти вещи, когда сама им не следовала?
Она отводит глаза, но я не отступаю. Я смотрю на нее и жду ответа. Зачем проповедовать мне то, на что у тебя самой не хватает смелости?
– М-м-м? – тороплю ее я, слегка опуская голову, чтобы заглянуть ей в глаза.
– Потому что… – шепчет она, избегая моего взгляда. – Потому что мы все желаем лучшего людям, которых… – она очень часто дышит и шепчет едва слышно, – любим.
Я резко вдыхаю воздух. Боже, что она со мной делает?
Я бы все отдал – все – за то, чтобы обнять ее прямо сейчас.
Подхожу к ней и начинаю гладить по щеке. Мой рот прямо напротив ее губ.
– Райен, пожалуйста…
Слезы и тихие всхлипы начинаются снова.
– О господи, убирайся, – плачет она, подняв руки, чтобы я ее не трогал. – Я на тебя сейчас даже смотреть не могу. У меня это все в голове не укладывается. Мне так плохо.
– Райен, пожалуйста, – умоляю я, чувствуя, как боль из груди распространяется по телу. – Я люблю тебя…
– Боже! – перебивает меня она. – Убирайся вон!
Я вздрагиваю. Слезы обжигают глаза. Мое сердце разрывается на части. Она закрывает голову руками и наклоняется, рыдая.
Я не могу вернуться в прошлое и все исправить. Может, с другими она и вела себя мерзко, но по отношению ко мне всегда оставалась хорошим другом. А вот обо мне этого не скажешь. И хотя она часто вела себя раздражающе, это я все испортил. Поэтому мне и отвечать."
"Я наклоняюсь, поднимаю ингалятор и кладу на стол на случай, если он ей понадобится.
А потом вылезаю через окно на крышу и возвращаюсь в Бухту. Я не поеду домой.
